Свирепая одержимость - Мила Кейн Страница 24

Во время упражнения на владение шайбой Беккет жестко пошел на меня плечом, вложившись достаточно сильно, чтобы проверить, устою ли я.

Устоял. Почти не сдвинулся. Он коротко кивнул и проехал мимо.

Так он показывал одобрение. Я принял к сведению.

Ашер дважды попытался отобрать у меня шайбу и оба раза не смог.

— Да пошел ты, — пробормотал он, когда я снова ушел от него.

— Старайся лучше, — бросил я.

— Самодовольный мудак.

— Поднял голову! — рявкнул тренер.

Ашер с ухмылкой откатился в сторону.

— Еще увидимся.

Я едва не улыбнулся в ответ. Блядь, как же я скучал по игре. Лето было долгим. Чертовски долгим.

Мы перешли к двусторонке. Полная скорость. Полный контакт.

Я подхватил шайбу в центре площадки, сместился влево, потом вправо, вытянул на себя одного защитника и проскочил между двумя игроками.

Шум катка отдалился.

Я слышал только скрежет лезвий и стук клюшек по льду.

Со слепой стороны на скорости пошел игрок. Я заметил его в последний момент и сместился, позволив ему пронестись мимо, после чего снова взял шайбу под контроль.

Чисто и без лишних движений. Как я люблю.

Через несколько секунд Кейден перехватил передачу и поравнялся со мной.

Мы не сказали ни слова. Он отправил шайбу вперед, открывая мне путь. Я подхватил ее и бросил.

Сетка дернулась. Шайба легла в левый нижний угол.

Тренер дал свисток, заканчивая тренировку. Жаль. Я только поймал нужный ритм.

— Неплохо, — крикнул Беккет у меня за спиной.

— Высокая похвала.

— Не привыкай.

Кэл пронесся передо мной. Я направился к скамейке и сошел со льда. Мне нужен был душ. Мышцы горели. Мои самостоятельные тренировки и рядом не стояли с такой жесткой практикой. Нужно было как следует восстановиться.

К сожалению, дома меня наверняка ждала очень злая соседка. Чтобы новая сводная сестра поняла, что я всерьез намерен заставить ее взяться за ум, я позволил себе немного «прибраться» в ее вещах.

Не терпелось увидеть её реакцию.

12.Селена



«Много шума из ничего» оказалась одновременно смешной и трагичной. Лежа на новой кровати и читая пьесу, я вдруг подумала о том, что со времен Шекспира проблемы, о которых в ней говорилось, почти не изменились.

Ближе к вечеру стук в дверь оторвал меня от чтения.

— Кто там? — крикнула я, и почти сразу из-за двери послышался голос матери.

— Селена?

Я встала и отперла дверь. Она открыла ее и с недоумением посмотрела на замок.

— Дома незачем запираться, — укорила она меня.

— Почему? Это не мой дом.

Она закатила глаза. Уж кто-кто, а Марджори умела драматизировать.

— Надеюсь, со временем ты передумаешь. Здесь ты в безопасности, Селена.

— Ты привезла меня жить с тремя незнакомыми мужчинами и говоришь, что здесь безопасно. Думаю, ты понимаешь, почему я тебе не верю.

Она покачала головой.

— Не воспринимай Броуди и Каллахана как посторонних мужчин. Теперь они твои братья. Они будут за тобой присматривать.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Ладно. Что тебе нужно? — Я знала свою мать. Просто поболтать она ко мне не заходила.

Она покраснела и разгладила юбку.

— Джону нужно лететь в Нью-Йорк на важную встречу, и он хочет, чтобы я поехала с ним.

— Ты тоже будешь на этой встрече? — спросила я, стараясь не выдать, насколько меня встревожили ее слова.

— Очень смешно. Нет. Зато у меня будет время купить тебе одежду, что-нибудь элегантное, да и самой немного отдохнуть. Последние несколько недель, медовый месяц и все остальное, меня очень утомили.

Я покачала головой.

— Да, отпуск наверняка ужасно тебя вымотал. Ладно, езжай. Только, пожалуйста, не покупай мне больше одежду, которую я терпеть не могу.

Марджори шумно вздохнула.

— Ты здесь справишься?

— А если я скажу, что нет, ты останешься? — спросила я с вызовом.

Она лишь смотрела на меня, крутя на пальце кольцо с огромным камнем.

— Тогда не спрашивай, — пробормотала я и снова легла на кровать, уставившись в потолок.

Через некоторое время она ушла. Снизу донеслись какие-то приглушенные звуки, и я поднялась посмотреть в окно. Мама вышла из дома вместе с Артуром, который катил ее чемодан к ожидавшей машине. Значит, она решила сказать мне об отъезде прямо перед тем, как уехать? Очень мило.

Машина тронулась и покатила по длинной извилистой подъездной дороге к трассе. В доме стало тихо, как в могиле.

Я осталась совсем одна.

По рукам побежали мурашки. Кэл и Броуди, наверное, были на катке. У «Геллионов» снова начались тренировки. Скорее всего, теперь они будут проводить там много времени. А если мама и Джон часто уезжают, мне придется регулярно оставаться одной в этом огромном особняке. Я не знала, радоваться этому или нет. Несмотря на свои миллиарды, мой новый отчим, похоже, не доверял никому из прислуги, кроме собственного помощника, настолько, чтобы позволять им подолгу находиться рядом с семьей. Повар и домработница приходили в определенные часы и каждый день после обеда уходили.

Сейчас меня пугала одна мысль о том, что кто-нибудь может прийти, пока я одна. Дом стоял в стороне, далеко от дороги. В квартире Уинтер, если закричать достаточно громко, кто-нибудь услышит. Здесь не услышит никто. Совсем никто.

Пальцы задрожали. Черт. Эти изматывающие приступы паники случались все чаще. Я больше не могла с собой справляться. Мне казалось, что в Калифорнии тревога достигла предела и хуже уже не будет. Но теперь я вернулась в Хэйд-Харбор, туда, где все началось, и чувствовала себя хуже, чем когда-либо. Напиваться несколько раз в неделю, чтобы немного притупить тревогу, уже было недостаточно. Даже оставшись одна в запертом доме, я не чувствовала себя спокойнее. Ничего не помогало. Я словно больше не владела собой. Стала чужой в собственном теле.

Я была опасно близка к тому, чтобы окончательно сорваться, и не знала, сумею ли потом выбраться.

Я бесцельно бродила по комнате. Хотелось увидеть сестру, но доехать до нее я не могла: машины у меня не было, а одной садиться в такси даже не обсуждалось.

В ванной меня снова неудержимо тянуло к чертову вишневому сиропу от кашля.

Я обнаружила себя стоящей перед зеркалом, и при одной мысли о нем во рту уже