После развода мне не до сна - Анна Томченко Страница 23

самостоятельностью, если бы не он вертелся, крутился и не пойми как впахивал? Тебе хорошо сейчас сидеть, рассуждать, оранжереи свои держать все. Все зашибись. Вон коммерческого клиента оттолкнула от себя, потому что прекрасно знаешь — разделится имущество, и ты не останешься в накладе, у тебя семья останется в накладе.

— В каком накладе у меня семья не останется? — Зло спросила я и, оттолкнув от себя Розу, закачала головой. — В каком накладе у меня семья останется? Скажи мне, пожалуйста, что эту семью Даниил содержал? Или, может быть, я о чем-то не знаю?

Роза вскинула подбородок, сложила руки на груди.

— Ты много о чем не знаешь. Ты не знаешь о том, что Данила мне помогал, когда я квартиру покупала. Ты не знаешь о том, что Даниил и родителям нашим нормально так помогал в обход тебя, когда маме вдруг приспичило поменять ту хрущевку, в которой они жили, на другую, в доме посовременней.

 

— Я об этом не знаю? — Вскинула я брови и покачала головой. — Если что, это я была инициатором того, что родителям надо помочь.

— Да, вот тут ладно. Хорошо. Что касается родителей, ты смогла отследить. — Роза фыркнула и смерила меня недовольным взглядом. — А всего остального? ты даже не задумываешься о том, сколько всего проходило через Данилу.

— И что мне теперь, ему ноги целовать? Что мне теперь, закрыть глаза на все его похождения с его этой Сонечкой, с тобой?

— Илая, нельзя быть такой злой. Надо хоть немного быть пластичной, гибкой, прогибаться, уметь правильно настроить ситуацию.

— Да? Как ты? Ты-то капец у нас как хорошо прогнулась. Прям прогиб засчитан.

Практически поза из йоги — собака мордой вниз. — Не понимая, что перехожу границы, ляпнула я и зажала пальцами глаза.

Я действительно уже не чувствовала, где здесь границы нормы в наших отношениях с Розой, потому что это на самом деле казалось мне чем-то из ряда вон выходящим.

Роза дёрнулась ко мне, толкнула в плечо.

— Не смей так со мной говорить. Не смей! Ты всегда, блин, была самой правильной, самой умной. Мама всегда тебя мне в пример ставила. Посмотри, дескать, какая у нас Илая хорошая. Посмотри, как она удачно замуж вышла. Не то, что ты". Да я вот не такая. Я вот не умею нормально устроиться в жизни. Мне приходится из-за этого пахать, пахать, как не в себя

— Знаешь, что? Ты здесь плохо устроенная в жизни? Что ж ты рассказываешь о том, что пахала, но при этом забываешь, что ты по факту с родителями не носилась.

Тебя, если где-то что-то привлечь, ты в любой момент можешь просто бросить, наплевав на все. Что ж ты такая упаханная, видишь только одну сторону монеты? А что ж ты не понимаешь, что тебе так и так будут тыкать мной, тупо из-за того, что я постоянно нахожусь рядом, я постоянно с родителями. Что ещё они должны тыкать? Мне достаточно того, что они постоянно защищают тебя, чтобы я ни сказала, как бы я ни захотела развернуть ситуацию. Нет, ты что, нельзя! Розочка маленькая! Розочке уже, блин, не знаю сколько лет, а она все маленькая! Мне все по-прежнему нельзя проявить недовольство в отношении Розочки. Знаешь, достало! Вот оно, моё недовольство. Вот моё недовольство, которое скрывается в том, что задрала меня. Тем более я не собираюсь наблюдать за тем, как ты окучиваешь моего бывшего мужа. Это по меньшей мере грязно и паршиво.

— А не смотри, как я окучиваю твоего мужа. Возьми да развернись — Зло произнесла Роза, топнув ногой.

Я поджала губы и поняла, что злость просто сдавливает. Я развернулась, взмахнула рукой у Розы перед лицом, заставляя её отшатнуться.

— Вон пошла. Вон. Хватит, я наслушалась, насмотрелась твоих спектаклей, твоих капризов. Хватит. Хочешь играть так, как тебе удобно — пожалуйста. Только меня в это не впутывай и не впутывай в это родителей, чтобы Даниил приезжал и так по-барски размышлял о том, что: ой, все равно останусь вашим зятем — не на одной так на другой сестре женюсь. Ты думаешь, родителям это будет нормально?

— Я думаю, что родители меня поймут.

 

— Тебя никто не понимает. Ты сама себя не понимаешь. Запуталась в трех соснах и думаешь, что все вокруг виноваты, что они тебя водили на поводке. Хотя при этом ты даже не оглядываешься назад и не видишь, что этот путь сложен только тобой.

Но у тебя все правильно. У тебя все нормально.

— Знаешь, что, Илая? Твою идеальность — да, в нужной бы мере, да, в правильном месте.

— А ты со своей неидеальностью давай тогда не будешь соваться в мою семью.

Хочешь устраивать какую-то жизнь, хочешь быть девкой чьей-то — пожалуйста.

Только не лезь, не лезь больше ко мне, не лезь к родителям и не заставляй их нервничать. Потому что в случае чего — ты, как обычно, сбежишь.

Видимо, я что-то произнесла такое, что задело безумно сильно Розу.

Она качнулась ко мне, перехватила за плечи и оттолкнула к стеллажам.

— Дура! - Выдохнула сестра. - Настолько непроглядная дура, что мне тебя даже жаль.

— Не жалей. Развернись и уйди.

— ты даже не понимаешь, что происходит в твоей семье. Ты не понимаешь, какого мужика ты пытаешься прогнуть под себя. Все у тебя хиханьки да хаханьки. "Ах, я такая молодец. х, я развелась после стольких лет брака".

— Да, я молодец, потому что не стала терпеть, как об меня вытирают ноги. Да, я молодец, потому что моя ценность выше, чем ценность денег которые может дать Даниил! К сожалению, я не могу сказать такого же про тебя.

И это было последней каплей.

Роза взмахнула рукой и со всей силы влепила мне пощёчину.

 

 

 

23.

Я отшатнулась, ударилась спиной о стеллаж и прижала ладонь к нижней губе, которая тут же налилась болью.

— Вон пошла. — Произнесла я, глядя взглядом бешеного зверя на свою сестру.

Роза сама не поняла, что она сделала. Она дёрнулась ко мне, выставляя руки вперёд.

— Илая, я не хотела. Илая, я…

— Пошла вон. — Произнесла я дрожащим голосом. — Вон пошла. И только попробуй появиться где-то вблизи моей семьи.

— Илая, я не хотела.

Я не думала, что это так.

—