Развод. Лишняя в любви. Второй не стану - Марика Мур Страница 23

— Что передать? — спросил он спокойно.

Я сжал зубы. Мне было трудно даже формулировать, но выбора не было.

— Дать ей шанс уйти. Подсказать путь. Но так, чтобы она думала, что это от тебя, от твоей воли. Чтобы даже тень моей руки там не была.

Арсен молчал. Только кивнул.

— И ещё, — добавил я, резко поднимая взгляд. — Если она спросит о моём участии, ты всё отрицаешь. Ни слова. Пусть думает, что я её оттолкнул, предал, выбросил. Пусть ненавидит меня. Так будет легче ей жить потом.

В груди сжалось. От этих слов хотелось ударить себя кулаком в сердце, чтобы заглушить. Но я сказал их твёрдо, так же, как если бы отдавал приказ на войне.

— Сделаешь?

— Сделаю, — ответил Арсен.

Я кивнул.

Когда он вышел, я закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, что хочу закричать так, чтобы сорвать голос. Но я не закричал. Я только сжал кулаки до крови и прошептал:

— Живи, Марьяна. Ненавидь меня, только живи…

Глава 7

Марьяна

Самолёт коснулся полосы, и у меня внутри всё рухнуло.

Я слышала, как объявляют по громкой связи: «Добро пожаловать в Москву», — и не верила.

Это был не сон?

Я… я действительно покинула дом Кемаля?

Я стояла в проходе, держась за спинку кресла, и пальцы у меня дрожали так сильно, что я боялась выронить свой маленький чёрный рюкзак — единственное, что осталось от прежней меня.

Я свободна?

Слово «свобода» было как острое лезвие — резало и грело одновременно.

Арсен шагал рядом спокойно, уверенно. Казалось, его не касалось ничего из того, что происходило в моей душе. Я то и дело смотрела на него, и у меня внутри всё сжималось: если бы не он — я бы до сих пор там, за запертыми дверями, с их криками, с их подозрениями, с её руками в моих волосах, с его тенью в каждой комнате.

— Давай, — сказал он тихо, когда мы прошли паспортный контроль. — Теперь просто держи голову прямо. Не оглядывайся. Никто здесь не знает тебя.

Я послушалась. Но внутри меня кричало: как же не знают? А вдруг? А если?..

Мы вышли к стоянке такси. Холодный воздух Москвы ударил в лицо. Я вдохнула его жадно, как глоток жизни. Этот воздух не был пропитан специями, жаром, тенью тяжелых стен. Здесь пахло сыростью, дорогой, чужими разговорами, и от этого запаха у меня закружилась голова.

— Куда мы едем? — спросила я, когда машина тронулась с места.

Арсен посмотрел на меня краем глаза, и его взгляд был почти мягким.

— В дом.

— В какой дом? — я усмехнулась нервно. — У меня тут нет дома.

— В дом, который принадлежит мне. Но я там не живу, — ответил он.

Я уставилась на него. Не могла понять: почему он делает все это? зачем он?

— Зачем ты… — начала я, но он перебил:

— Там безопасно. И там никто не будет тебя искать. Потом решишь что дальше. Но для меня даже лучше, что ты там и присматриваешь.

Я опустила голову. Безопасно. Это слово было как молитва.

Мы ехали долго. Я смотрела в окно на огромный город, и он казался мне одновременно страшным и прекрасным. Всё было иным: вывески, лица людей, серые дома, даже небо. Как будто я впервые увидела мир.

Такси свернуло на тихую улицу. И вдруг я ахнула. Передо мной был дом. Не огромный, не дворец, не крепость — нет. Но он был именно таким, каким я когда-то описывала Кемалю, сидя рядом с ним на балконе его виллы.

"Знаешь, я всегда мечтала о небольшом доме, светлом, с окнами в сад, в черте города, но так, чтобы там было тихо…"

Я тогда смеялась, а он сказал, что это детские глупости. Я же запомнила ту боль, с которой он произнёс: «Я не могу дать тебе такой дом. Моё место там, где шум, власть и кровь».

А теперь этот дом стоял передо мной. Белый, с зелёным двориком, с аккуратным крыльцом. И у меня перехватило дыхание.

— Это… это он, — прошептала я. — Это словно тот самый дом из моей мечты.

Арсен не ответил. Он только расплатился с таксистом и первым взял чемодан.

Внутри было светло. Полы из тёплого дерева, кухня с большими окнами, спальня с мягкой кроватью, покрытой чистым льняным пледом. Всё было простым, но таким живым, настоящим. Не золотые клетки, не мраморные залы — дом. Настоящий дом.

Я прошла по комнатам, касаясь рукой стен, мебели. Слёзы сами потекли из глаз.

— Я не знаю, как тебе… — мой голос сорвался. — Как тебя благодарить…

Арсен молча достал из внутреннего кармана маленький конверт и протянул мне.

— Что это?

— Карта. На ней достаточно, чтобы ты ни в чём не нуждалась.

Я замерла.

— Ты… с ума сошёл? — Я оттолкнула конверт. — Я не могу… я не могу это взять.

— Можешь. И должна, — сказал он просто. — Иначе всё, что я делал, было зря.

Я стояла, дрожа. В голове звенело: почему? зачем? кто он? почему помогает так сильно?

Я не знала, для чего и почему.

Я думала только об одном: я выбралась. Я в России. Я в доме, о котором мечтала. Но почему же внутри так больно, будто часть меня осталась там, в его руках?

Ночь в новом доме была самой странной ночью в моей жизни. Я сидела на широкой кровати, обняв колени, и не могла заставить себя лечь. Комната была чужой, но тёплой, свет лампы мягко ложился на стены, а за окном шумел город. Казалось бы, именно о таком я мечтала… но внутри у меня пустота.

Я ловила себя на том, что прислушиваюсь. Словно жду его шагов. Тяжёлых, уверенных, которые всегда звучали где-то за дверью. Жду, что он войдёт, остановится, посмотрит — своим холодным, тёмным взглядом, от которого я одновременно замирала и горела.

Но тишина была полной.

Его здесь не было.

И не будет.

Я пыталась понять — зачем он так поступил? Почему сначала держал меня у себя, как часть своей жизни, а потом хотел запереть, как пленницу, в доме там, в его стране?

Я была его женой. Его женщиной. Его… любовью?

Или всё это было игрой? Властью? Желанием доказать самому себе, что он может удержать меня любой ценой?

Мысли не давали заснуть. В груди что-то болело так, будто меня разрывали изнутри.

Я прижала ладонь