Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара Страница 22

Связь пропадает, я подпрыгиваю выше. Появляется одна полоска. Записываю голосовое.

Быстро

— Крис, я уезжаю сегодня. Кое-что случилось... Тамерлан меня запер. Надеюсь, выпустит.

Отправляю. Крутится колёсико загрузки. И снова. И наконец — две галочки.

Отправлено, прослушано.

Ответ приходит почти сразу.

Кристина: Беги! Будет только хуже! Если не выйдешь на связь через два часа, я вылетаю к тебе.

Читаю. Перечитываю. И ещё раз...

Она права. Будет только хуже.

Дверь скрипит.

Оборачиваюсь резко

Тамерлан стоит на пороге. В чистой футболке — чёрной, обтягивающей торс. Джинсы. Босые ноги. Волосы влажные. Весь такой свеженький, вроде.

Но лицо... Лицо как после бессонной ночи. Глаза красные. Щетина густая, тёмная. Скулы острые — будто похудел за ночь.

Он застывает. Видит меня у окна с телефоном в руках.

Молча заходит в комнату. И застывает.

Я тоже не шевелюсь.

Секунда. Две. Десять.

Невыносимо.

— Что ты хочешь? — срываюсь первой.

Он дёргается. Будто очнулся.

Поговорить.

Не о чем нам говорить.

Лера...

Ты обвинил меня во всём! — голос срывается на крик. — Во всём, что произошло вчера!

Сказал, что я провоцирую! Что я виновата! А потом запер здесь!

Делаю шаг к нему. Ещё один. Руки трясутся — от злости, обиды, от всего сразу.

Это не любовь, Тамерлан! Это контроль! Одержимость!

Он молчит. Челюсть сжата. Руки вдоль тела — кулаки сжаты так, что костяшки белеют.

Потом резко делает шаг. Ещё один. Быстро. Слишком быстро.

Я не успеваю отступить.

Он передо мной. Вплотную. Ладони поднимаются — обнимают моё лицо. Крепко. Не больно, но так, что не вырваться.

Цепенею от ужаса.

Не знаю, чего ждать.

Его лицо в сантиметре от моего. Дыхание горячее на губах. Запах — мыло, что-то хвойное, и под ним — его собственный, мускусный.

Да, я одержим тобой, — шепчет низко, хрипло, слегка касаясь моих губ своими.

Большие пальцы на моих скулах. Остальные — в волосах, на затылке. Держит так, что голову не отвернуть.

— И я это признаю. Полностью.

Его взгляд тёмный. Почти безумный.

— А ты способна признать, что иногда ради любви нужно подчиняться? Слепо!

Сердце колотится. Дыхание сбивается.

Я... Я так не считаю.

Голос предательски дрожит.

Он смотрит ещё секунду. Две. Потом резко отпускает. Отступает.

— Очень плохо, Лера.

Разворачивается. Идёт к двери.

Стою на ватных ногах, пытаясь переварить услышанное.

Не переваривается.

То есть... начинаю, и голос предательски ломается, превращаясь в какой-то писк. — Ты не считаешь себя виноватым?

Он останавливается, но не оборачивается.

— Да, я переборщил.

И всё.?

Никаких «прости».

Никаких «я был не прав».

Просто — переборщил.

Блять!

Срываюсь с места. Пробегаю мимо него. Через порог. На улицу.

Босиком по траве. Холодная. Мокрая от росы. Через сад. Двор. К дому.

Распахиваю дверь. Вверх по лестнице — две ступени за раз.

Врываюсь в «свою» комнату.

Чемодан стоит у стены. Открываю. Бросаю всё подряд — вещи из шкафа, с кровати, со стула.

Стягиваю платье, тоже швыряю в багаж. Надеваю блузку — руки дрожат, пуговицы не

слушаются. Джинсы натягиваю с трудом.

Застёгиваю чемодан. Тащу к двери.

Тяжёлый, чёрт возьми! Но во мне столько адреналина, что я готова тащить его до самого аэропорта.

«Переборщил!»

«Подчиняйся слепо!»

Да щас!

ревнуешь как... как...

Да я даже слов не могу подобрать «как»!

Нет уж, Тамерлан! Грош цена твоим чувствам, если ты запираешь свою любимую.

Спускаюсь по ступенькам, чемодан грохочет.

В холле Патимат. Смотрит на меня взволнованно, но, кажется, всё понимает.

Она подходит, распахивая обьятия. Обнимает — крепко, по-матерински.

Он не всегда был таким, — шепчет мне на ухо.

Не знаю, что ответить.

Отстраняюсь. Тараторю что-то невпопад. О том, что благодарна за гостеприимство. О том, что очень жаль, что не попрощаюсь с Абдулом.

Вылетаю на улицу и вижу Тамерлана у машины.

Руки скрещены на груди. Лицо — каменное.

Останавливаюсь в шаге.

— Отвези в аэропорт.

В его глазах, помимо злости, вижу ещё и боль. Но этот мужчина явно не намерен меня больше держать.

Так же как и меняться.

Он молча забирает чемодан и открывает для меня дверцу.

Растерянно сажусь.

Даже не верится...

Да, должна уехать. Но сердце рвёт так, словно часть себя я оставляю здесь.

Он садится за руль, и мы выезжаем.

Дорогой, когда появляется связь, бронирую себе билет.

Час дороги длится целую вечность, уговариваю себя не смотреть на Тамерлана. Умоляю себя ничего к нему не чувствовать.

Но я чувствую так много. Боже!

На парковке аэропорта стоим друг напротив друга.

— Ты мог бы хоть извиниться, — говорю тихо.

И мысленно луплю себя по голове за то, что выпрашиваю его извинения.

Он качает головой.

— Не буду извиняться за то, что защищаю своё.

Какой же упрямый, чёрт его дери!

Я не твоя вещь, Тамерлан, — вскидываю подбородок, который уже дрожит.

Знаю. Но ты моя, Валерия.

Как видишь — уже нет.

Мне хочется его уколоть. Чтобы ему было больно, как мне.

Он вдруг делает шаг вперёд. Обнимает — быстро, коротко.

Я замираю. Не успеваю ответить.

Он отстраняется. Разворачивается. Идёт к машине.

Не оборачивается.

Просто уезжает.

Стою. Чемодан у ног. Люди снуют вокруг. Суета, шум...

Потом регистрация. Досмотр. Зал ожидания.

Всё быстро, смазанно и будто не со мной.

Пишу Кристине.

Я: Еду домой. Через три часа приземлюсь.

Кристина: Встречу. Держись.

Убираю телефон.

Объявляют посадку.

Поднимаюсь в самолёт.

Моё место у окна. Пристёгиваюсь.

Самолёт разгоняется. Взлетает.

Горы внизу становятся меньше. И меньше. И пропадают за облаками.

Закрываю глаза.

Свободна...

Глава 12

Домой.

Наконец-то домой.

Кристина встречает в аэропорту с огромным букетом и коробкой макарон из моей любимой кондитерской на Тверской. Обнимает так крепко, что на секунду не могу дышать.

Слава богу! — шепчет она мне в ухо. — Я так волновалась! Я тоже, — признаюсь честно.

Она отстраняется, изучает моё лицо.

Ты похудела. И синяки под глазами. Спасибо, приятно слышать. Лер, я серьёзно. Ты выглядишь... измотанной. Потому что я измотана.

Обнимаю её снова. Благодарная за то, что она здесь. За то, что не спрашивает лишнего. Пока.

Едем к моей квартире на такси. Москва за окном — серая, дождливая, шумная. Машины

сигналят. Люди бегут под зонтами. Всё как всегда.

Но почему-то чужое.

Как он? — спрашивает Кристина осторожно.

Кто?

Не прикидывайся. Тамерлан.

Отворачиваюсь к окну.

Не знаю. Отпустил. Больше ничего не говорил.

Совсем?

Совсем.

Она кладёт руку на мою, сжимает пальцы.

— Ты всё правильно сделала.

Киваю. Но внутри всё почему-то сжимается.

Тамерлан должен был поступить иначе.