Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара

Элена Макнамара, Яра Северная

Одержимость Тамерлана

глава 1

Я ненавижу командировки, особенно эту.

Нет, серьёзно. Ненавижу каждой клеткой своего измученного московскими пробками и офисной рутиной тела. Особенно в разгар лета, когда даже привычная московская духота кажется лёгким бризом по сравнению с тем пеклом, что ждёт меня на Кавказе. В Махачкале.

Стою сейчас в своём кабинете на двадцать третьем этаже бизнес-центра на Кутузовском, запихиваю в кожаную сумку планшет, папки с документами, зарядки, и чувствую, как по спине стекает капля пота. Кондиционер работает на полную, но нервы делают своё дело.

Валерия Сергеевна, вы точно уверены, что хотите ехать сами?

— Игорь, мой ассистент, нависает над столом, сжимая в руках какие-то бумаги. Он выглядит встревоженным. Нет, скорее испуганным. — Может, кто-то другой? Ну не Ваше это дело — переговоры с этими...

Он запинается, не заканчивает фразу, но я прекрасно понимаю, что он хотел сказать. "С этими кавказцами". Игорь принадлежит к тому типу москвичей, которые панически боятся всего, что находится южнее Воронежа. Для него Кавказ — это тёмный лес, полный опасностей и непонятных традиций.

— Я — главный юрист компании, — обрываю я его, захлопывая замок сумки с таким треском, что он вздрагивает.

— И если мы хотим заключить контракт на поставку фруктов для всей нашей

сети супермаркетов, то поеду именно я. Переговоры такого уровня — мой профиль.

Он открывает рот, чтобы что-то возразить, но я уже направляюсь к выходу, на ходу проверяя телефон. Такси через пять минут. Рейс через три часа. Успею.

— Не волнуйся, скоро вернусь, — бросаю я через плечо, и дверь офиса закрывается за мной с тихим щелчком.

В лифте смотрю на своё отражение в зеркальных стенах. Строгая белая блузка с воротником-стойкой. Чёрные зауженные брюки. Лодочки на среднем каблуке. Волосы собраны в тугой пучок на затылке. Минимум макияжа — чуть тонального, чёрная тушь, ндовая помада. Классический деловой образ. Серьёзная женщина тридцати двух лет, которая знает себе цену и не позволит какому-то провинциальному поставщику вить из себя верёвки.

Самолёт взлетает точно по расписанию. Сижу у иллюминатора, смотрю, как под крылом уменьшается Москва, и пытаюсь сосредоточиться на документах. Но текст расплывается перед глазами. Думаю о том, что меня ждёт. Магомед Алиев, директор компании "Горные сады", по телефону показался приятным — голос спокойный, речь размеренная, обещал лучшие условия и качественную продукцию. Но телефонные разговоры — одно, а личные встречи — совсем доугое.

Два с половиной часа полёта тянутся мучительно долго. Рядом сидит женщина с грудным ребёнком, который плачет без остановки. Позади кто-то громко обсуждает политику. Стюардесса разливает кофе, который пахнет палёным пластиком. Я закрываю глаза, считаю до десяти, напоминаю себе, что это всего лишь три дня. Приеду, проведу переговоры, подпишу контракт, улечу обратно.

Всё будет хорошо.

Самолёт касается взлётной полосы с такой силой, что меня подбрасывает на кресле.

Пассажиры вскакивают ещё до того, как загорается табло "Выход разрешён", начинается суета, толкотня, доставание багажа с верхних полок.

Выхожу из самолёта — и меня бьёт волна жары. Такой, что перехватывает дыхание. Воздух плотный, влажный, пахнущий раскалённым асфальтом, керосином и чем-то пряным, что я не могу определить. Солнце висит над головой злым белым диском, заставляя щуриться даже сквозь солнцезащитные очки.

Иду по трапу, чувствуя, как блузка начинает прилипать к спине. Каблуки неуверенно стучат по металлическим ступеням. Добираюсь до автобуса, который везёт нас к зданию аэропорта, втискиваюсь между потными телами пассажиров, пытаюсь дышать через рот.

Аэропорт встречает меня хаосом. Здесь шумно — невероятно шумно. Бабушки в цветастых платках тащат огромные сумки, набитые чем-то, что шуршит и позвякивает. Мужчины в традиционных папахах громко разговаривают на языке, который я не понимаю — гортанные звуки, резкие интонации, смех. Дети носятся между ног взрослых, кричат, плачут. Где-то играет музыка — что-то ритмичное, с барабанами.

Забираю багаж, выкатываю чемодан к выходу. Колёсики стучат по потрескавшейся плитке.

Оглядываюсь, ищу табличку с моим именем. Магомед обещал прислать водителя.

Но таблички нет.

Зато есть взгляды.

Десятки мужских взглядов, которые ощущаются как физические прикосновения. Они скользят по мне — по лицу, по груди, по бёдрам, задерживаются, оценивают. Некоторые откровенны до наглости — мужчины даже не пытаются скрыть интерес, смотрят в упор, переговариваются между собой, кивая в мою сторону.

Инстинктивно поправляю блузку, хотя прекрасно знаю, что одета более чем скромно. Но здесь я, видимо, выгляжу иначе. Чужой. Не местной. Слишком открытой? Слишком независимой? Не знаю.

— Эй, красавица! — раздаётся голос слева. Оборачиваюсь — водитель потрёпанной жёлтой

"девятки" машет мне рукой, улыбается, показывая золотой зуб.

— Такси нужно? Быстро довезу! Недорого!

— Нет, спасибо, — отвечаю сухо. — Меня встречают.

Да ну? — он окидывает меня скептическим взглядом. — Что-то не вижу никого. Долго ждать будешь! Садись, довезу, куда скажешь!

— Я сказала — нет.

Отворачиваюсь, достаю телефон. Набираю номер Магомеда, который он дал мне для связи.

Гудки. Один, два, три, четыре — сброс. Нахмуриваюсь. Набираю снова. Опять гудки. Опять сброс.

Отлично. Просто прекрасно.

Жара давит на голову. Пот стекает по вискам. Чувствую, как макияж начинает плыть.

Раздражение нарастает с каждой секундой. Может, Игорь был прав? Может, не стоило соваться сюда самой?

— Валерия Орлова?

Голос раздаётся за спиной — низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой и той самой кавказской интонацией, от которой почему-то мурашки пробегают по коже.

Оборачиваюсь. И забываю, как дышать.

Передо мной стоит мужчина

Нет. Не просто мужчина. Воплощение всех моих подсознательных фантазий о том, как должен выглядеть настоящий мужчина.

Высокий. Очень высокий — я в каблуках, но он всё равно возвышается надо мной, заставляя запрокинуть голову, чтобы посмотреть в лицо. Метр восемьдесят пять, а может, все девяносто.

Широкие плечи, которые натягивают ткань чёрной футболки. Мощная грудь. Рельефный пресс, угадывающийся под одеждой. Руки мускулистые, покрытые лёгким загаром, на левом предплечье — чёрная татуировка, вязь на арабском или может, на чеченском языке.

Лицо... Господи, это лицо.

Резкие, будто высеченные из камня черты. Прямой нос с лёгкой горбинкой. Сильная челюсть, покрытая лёгкой щетиной. Высокие скулы. Полные губы, которые сейчас изогнуты в лёгкой усмешке. Чёрные волосы коротко стрижены, но даже короткая стрижка не может скрыть их густоту.

И глаза.

Тёмные, почти чёрные, с золотистыми искорками в глубине. Под густыми бровями. Глаза, которые смотрят на меня так, будто видят насквозь. Изучают. Оценивают. Присваивают.

Взгляд хищника, который только что обнаружил добычу.

Да...