Влюбляясь в Бентли - Адриана Лав Страница 22

— Ладно, не пугайся, потому что на самом деле ничего особенного… — она делает паузу, как будто хочет сказать что-то еще, но потом решает не делать этого. У меня такое чувство, что я не узнаю всей правды. Только те части, которые она считает важными. — Я уговорила Колтона купить мне пару таблеток, что-то легкое, чтобы у меня было больше энергии, и теперь я вроде как должна ему деньги, которых у меня нет. Твой парень может быть настоящим засранцем! — Она оставляет меня стоять в оцепенении. Что только что произошло? В ее словах так много неправильного, так много, что я даже не знаю, с чего начать.

Колтон ждет у моего шкафчика после школы. Его руки засунуты в карманы джинсов, взгляд устремлен в пол. Он выглядит глубоко задумчивым, и у меня возникает странное чувство, что сейчас что-то изменится.

— Привет, — говорю я, мой желудок завязывается в узел. Он поднимает взгляд.

— Эй, — он делает паузу, — как думаешь, ты сможешь прийти позже? Нам нужно поговорить.

— Я согласна. — Его взгляд останавливается на моем лице, как будто он не ожидал, что я соглашусь так быстро.

— Ну… сначала у меня тренировка, — сообщает он мне. — Я закончу около шести?

— Шесть часов — подойдет.

— Хорошо, Тори… — Он колеблется, затем берет мое лицо в свои руки и быстро целует меня в лоб. — Я лучше пойду. Ты знаешь, что тренер очень злится, когда мы опаздываем.

Три с половиной часа спустя Колтон открывает передо мной входную дверь в одних спортивных шортах.

— Привет, красотка, — говорит он.

Находиться в его доме неловко. Нет ощущения, что мы были парой, которая встречалась целый год. Наверное, это понятно, ведь в последнее время мы не проводили много времени вместе. Мы медленно отдаляемся друг от друга. Это моя вина в той же степени, что и его.

— Ты голодна? — спрашивает он. — Я собирался сделать сэндвич.

— Я не голодна, но спасибо. — Следую за ним через фойе на кухню, где у него уже есть все необходимое для приготовления одного большого бутерброда.

— Твои родители дома? — Я засовываю руки в карманы. Не знаю, почему я вообще спросила. В доме тихо, и очевидно, что, как и всегда, мы здесь единственные.

— Нет, они улетели в Вегас вчера вечером. Должны вернуться через пару дней. — Он укладывает на хлеб слоями сложенный нарезанный ростбиф и овощи, уплотняет все это вместе, облизывает пальцы, а затем ставит свою бумажную тарелку на стеклянный стол в столовой. Взяв содовую из холодильника, он предлагает ее мне. Я качаю головой и опускаюсь на стул рядом с ним, положив руки на столешницу. Глядя на его хорошо приготовленный сэндвич, вспоминаю, как мы делили еду. Теперь Колтон жует с открытым ртом, его позвоночник прямой, широкая грудь выпячена, в то время как он пытается вести разговор, в то время как ему следует сосредоточиться на том, чтобы не выплюнуть еду, когда он смеется. Я ненавижу это в нем… и его смех, теперь, когда думаю об этом.

— Что случилось? Ты выглядишь так, будто тебя что-то беспокоит, — говорит он, глядя на меня, в то время как он поглощает свой мега-сэндвич несколькими громкими укусами. Количество еды, которое парни могут запихнуть в рот за один раз, всегда поражало меня.

— Я просто думала, как это было раньше… ну, знаешь, между нами, — отвечаю я. Еще один огромный кусок. Немного содовой, чтобы запить его. Боже, пожалуйста, не показывай мне еду, смешанную с содовой. Этот образ будет выжжен в моей голове, пока мы целуемся.

— Я тоже много думал о нас в последнее время… как это было раньше, — возвращается он.

— Колтон, я…

Он отодвигает пустую тарелку, вздыхает и начинает возиться с одним из красных маминых ковриков.

— Пожалуйста, не говори ничего, пока не выслушаешь меня. Это моя вина. Я был немного… — он делает паузу. — В последнее время я был рассеянным.

— Кира сказала, что ты купил ей таблетки. Теперь ты продаешь?

Его голова дергается вверх, его взгляд встречается с моим, у него широко раскрыты глаза.

— Это то, что она тебе сказала? — Он поднимается со стула, его челюсть ходит ходуном. Он шагает.

— Я должен был ожидать этого. Я не покупал ей это дерьмо, и НЕТ, я не продаю Тори. Как ты вообще можешь спрашивать меня об этом? У твоей кузины серьезные проблемы. Она лгунья и дразнилка. Все знают, что нельзя доверять ни одной вещи, которая выходит из ее чертова рта. — Я моргнула, уставившись на него.

— Что между вами произошло?

Он рухнул обратно на стул, провел рукой по своим грязным светлым волосам, а затем схватился за мой стул, наклонив его к себе. Мои колени оказываются между его ног. Он переплетает наши пальцы вместе, кладет наши руки на колени, выражение его лица серьезнее, чем я когда-либо видела.

— Что бы она ни сказала, она лжет. Она несчастна и хочет, чтобы ты была такой же несчастной. Разве ты не видишь этого? Я много думал о том, как я с тобой обращаюсь: постоянно кручусь с Кирой. Это неправильно. Ты должна мне поверить, когда я говорю, что никогда ничего такого не имел в виду. Я никогда не задумывался о том, что ты чувствуешь, даже когда ты обращала на это мое внимание. Теперь я понимаю. Мне невыносимо видеть, как ты разговариваешь со Стивенсом, и я точно не пойму, как вы двое можете быть друзьями.

— Колтон, если тебе нравится Кира, просто скажи об этом. Думаю, я переживу. — Я серьезно. Больше, чем когда-либо в своей жизни.

Я буду. Буду. Хорошо. Без. Колтона. Его выражение лица темнеет, а затем смягчается. Я не знаю, что хочу, чтобы он сказал. Может быть, где-то в глубине души хочу, чтобы он покончил с этим для нас обоих. Это нелегко — быть тем, кто прекращает отношения, в которые ты