Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей - Яна Вербицкая Страница 21

— Нам нужно место, где нам будет хорошо, — рассуждал Максим. — Может быть, тот домик у озера, куда мы ездили в начале месяца? Там тихо, и никто не спросит, почему на невесте не туфли от кутюр, а удобные лоферы.

— Ты становишься опасным романтиком, — улыбнулась я, подписывая на салфетке «Никаких приглашений с золотым тиснением».

Но, несмотря на наш «анти-план», реальность начала просачиваться в наш кокон. На следующее утро мой телефон начал разрываться. Кто-то прознал о нашей помолвке — возможно, кто-то из деловых партнеров видел нас в парке, или секретари Максима начали перекраивать его график.

— Нас уже «женят» в прессе, — заметила я, глядя на экран телефона, где красовались заголовки о «самой закрытой свадьбе года».

Максим подошел сзади, обнял меня за плечи и посмотрел в экран.

— Пусть пишут что хотят. Главное, что они не знают, где мы будем на самом деле.

Однако я чувствовала, как внутри него просыпается тот самый «магнат», который привык всё контролировать. Он начал звонить в службы безопасности, проверять списки подрядчиков, искать способы скрыть наше местоположение.

— Макс, — я развернула его к себе. — Ты обещал, что это будет наше. Если ты сейчас начнешь «охранять» свадьбу как военный объект, мы превратим наш праздник в операцию по спасению рядового Райана.

Он замер, выдохнул и прикрыл глаза.

— Прости. Старые привычки. Мне кажется, что если я не возьму всё в свои руки, кто-то обязательно испортит этот день.

— Никто его не испортит, кроме нас самих, если мы забудем, зачем мы это делаем, — я взяла его за руку. — Давай доверимся друг другу, а не охранным агентствам. Мы справимся.

Мы были на пороге главного события нашей жизни, и я вдруг поняла: самая большая сложность будет не в том, чтобы организовать торжество, а в том, чтобы сохранить ту искренность, которую мы обрели, когда перестали быть «сильными и независимыми» и позволили себе быть просто счастливыми.

Сюрпризы и границы

Подготовка к свадьбе превратилась в игру в «шпионов». Максим, верный своей натуре, всё же не удержался и начал тайно «улучшать» наш план. Я начала замечать это по мелочам: то доставка цветов привезла не тот сорт пионов, который мы обсуждали, а редкие, привезенные из какой-то оранжереи на другом конце света; то вдруг выяснилось, что в домике у озера, который мы забронировали, неожиданно начали «ремонт террасы» — и, разумеется, по личному распоряжению владельца, который явно получил солидный бонус от «некоего анонима».

В один из вечеров, вернувшись из студии, я обнаружила в гостиной не только Максима, но и человека, который нервно листал план нашего небольшого ужина.

— Макс? — я подняла бровь, скрестив руки на груди. — Ты решил, что ужин на двоих — это недостаточно масштабно?

Человек в костюме быстро извинился и ретировался. Максим, виновато улыбаясь, подошел ко мне.

— Я просто хотел, чтобы всё было идеально, — начал он, пытаясь обнять меня, но я мягко отстранилась.

— «Идеально» — это когда мы едим пасту на веранде и смотрим на озеро, а не когда вокруг нас выстраивают декорации для фильма о жизни миллионеров. Ты же обещал, что мы будем просто людьми.

— Я знаю, — он вздохнул, и его плечи опустились. — Просто... когда я думаю о том, что это деньдля тебя, мне кажется, что обычного просто недостаточно. Я привык давать лучшее. Это моя природа, Ева. Я не могу просто «сделать хорошо», мне нужно сделать «безупречно».

Я смотрела на него и видела не магната, а мужчину, который отчаянно хочет доказать свою любовь через то, что он знает лучше всего — через масштаб и качество.

— Макс, — я подошла и взяла его за руки. — Ты уже дал мне лучшее. Ты дал мне себя, свою честность и то, что перестал строить стены. Эти пионы и этот ремонт — это не для меня. Это для твоего спокойствия.

Он молчал несколько секунд, глядя на наши сцепленные руки. А потом вдруг засмеялся — тихо и искренне.

— Ты права. Я опять пытаюсь «контролировать погоду».

— Давай так, — предложила я. — Ты увольняешь этого декоратора, отменяешь все дополнительные «улучшения», и мы возвращаемся к нашему плану. А взамен... я разрешаю тебе взять на себя планирование нашего медового месяца. Полностью. Куда хочешь, на сколько хочешь, без всякого контроля с моей стороны.

Глаза Максима загорелись.

— И ты не будешь критиковать мой выбор отеля? Даже если там будет золотая сантехника, которую ты так не любишь?

— Если там будет кровать и вид на море — я потерплю золотую сантехнику, — подмигнула я.

Мы договорились. И это было нашим первым серьезным «свадебным» успехом — умение договориться, когда амбиции одного сталкиваются с искренностью другого. Вечер закончился тем, что мы вместе отменили все лишние заказы, чувствуя, как с плеч падает огромный груз «идеальности».

Мы снова были просто Евой и Максом. И это было лучше, чем любая безупречная свадьба.

За три дня до свадьбы пентхаус наполнился предпраздничной тишиной, которая была куда приятнее, чем суета. Мы решили, что никаких официальных регистраций в ЗАГСе в день «икс» не будет — мы расписались тихо, в будний день, без свидетелей и фотографов, просто поставив подписи и обменявшись короткими, почти сухими взглядами с регистратором. Тот момент был только наш, формальность, которую мы превратили в маленькую тайну.

Теперь оставалось главное: наш побег к озеру.

Максим вел себя странно. Он стал непривычно молчалив, часто смотрел на меня так, будто запоминал каждую деталь — как я пью кофе, как поправляю волосы, как хмурюсь, когда не могу найти нужную кисть.

— Ты пугаешь меня своим взглядом, — заметила я, когда мы упаковывали вещи в машину.

— Я просто… — он замялся, что для него было почти невозможным. — Я всегда думал, что свадебная клятва — это просто слова, которые люди повторяют друг другу в присутствии кучи народу. Но когда я начал думать о том, что я хочу сказать тебе, я понял, что у меня нет таких слов, которые могли бы описать всё, что я к тебе чувствую.

Я подошла к нему и прижала руки к его груди.

— Скажи правду. Этого будет достаточно.

— Правда в том, — он улыбнулся, и в этой улыбке было больше правды, чем во всех годовых отчетах его компании, — что до встречи с тобой я был как механизм, который работает идеально, но не знает, зачем. Ты научила меня чувствовать, злиться, прощать и…