Сезонна игра - Кэти Бейли Страница 21

После того как Адам бросил меня, я была уверена: кольцо на безымянном мне уже не светит.

До сих пор удивляюсь, что Себ настоял, чтобы я оставила его. Когда мы вернулись в Атланту, я попыталась завести разговор о том, сколько оно стоит, но он даже бровью не повёл. Сказал, что для плана мести кольцо должно быть лучше, чем у Элизабет, и что когда всё закончится, я смогу сдать его в ломбард и отдать деньги на благотворительность.

Должно быть, здорово — купаться в таком потоке денег игрока НХЛ, что даже бриллиант с сапфиром не кажется чем-то шикарным.

Стефани медленно подходит ко мне, балансируя стопкой тарелок на руке в шине. Эта женщина — настоящее чудо. И я рада называть её не только начальницей, но и подругой, пусть мы работаем вместе всего несколько недель.

— Ты пойдёшь на этот… сбор игрушек? — спрашиваю я, беря металлическую губку, чтобы отмыть пригоревшую сковороду.

— Конечно, как можно пропустить? — Стеф бросает на меня быстрый взгляд. — Ах да, для тебя же это будет впервые. Каждый год команда устраивает что-то благотворительное к праздникам. В этом году они сотрудничают с местным фондом и собирают игрушки для детей. Игрокам даже придётся нарядиться в эльфов!

Я смеюсь:

— А как они выбирают, кому помогать?

— Все выдвигают идеи и голосуют в начале сезона. И, между прочим, именно твой муж предложил устроить сбор игрушек для детей из неблагополучных семей.

Что ж, если это не самое милое, что я слышала…

— Леди М, — раздаётся за спиной голос Себа — того самого благотворителя. В руках у него пустая тарелка. — Спасибо за обед, было отлично.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, принимая тарелку. Он до сих пор не объяснил, откуда взялось это дурацкое прозвище, и я уже практически перестала пытаться узнать.

— Хочешь, помогу с посудой?

Я улыбаюсь и качаю головой. Потому что он действительно предлагает это всерьёз. Себ впрямь закатал бы рукава и начал бы мыть, стоит мне лишь на секунду замешкаться. За те недели, что мы знакомы, я поняла: Себастиан Слейтер гораздо добрее и теплее, чем многие думают.

— У тебя есть дела поважнее. Разве у вас нет игры сегодня?

— Пфф. Эта победа у нас уже в кармане.

— Не слишком ли самоуверенно?

Он наклоняется ближе, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, и говорит тихим, хрипловатым голосом:

— Ты разве не знала? Уверенность это сексуально.

Я упираю руки в бока:

— А самодовольство это…

— Тоже сексуально, — заканчивает он за меня. — Так ты придёшь болеть за меня, жёнушка?

— Не знаю, — отвечаю я, пожимая плечом, убирая пару тарелок в сторону. — Зависит от того, во сколько закончу.

— Я уже попросил, чтобы тебя отпустили пораньше. В семейной ложе есть место с твоим именем.

Я моргаю, выключаю воду и поворачиваюсь к нему:

— Серьёзно?

Себ улыбается. Но не так, как обычно. Эта улыбка мягче, теплее.

— Да. Я хочу, чтобы ты была там. И потом, — он понижает голос, — это ведь хорошо выглядит, правда?

Я закатываю глаза и тихонько смеюсь. Возможно, не стоит удивляться: у игроков жёны и подруги часто бывают на домашних матчах. Но для нас с Себом в новинку это официальное, публичное появление в качестве супружеской пары.

И он хочет, чтобы я была рядом.

Честно говоря, мне хочется растянуться в широкой улыбке и сказать, что это для меня много значит. Но на деле я лишь кривлюсь в озорной ухмылке:

— Думаю, смогу выкроить время. Нужно же поддержать любимого мужа, верно?

Он подмигивает:

— Я оставил для тебя свою джерси.

— Хм… А я вот подумывала болеть за номер тридцать пять сегодня. Вступить в фан-клуб Далласа Купера.

В следующее мгновение руки Себа обхватывают мою талию и резко подтягивают меня к нему.

— Я человек ревнивый, Мэделин, — шепчет он мне на ухо. — Так что ты либо в моём имени сегодня, либо ни в чьём.

Жаркий ток проходит по мне, заставляя дрожать от головы до пят. Он отступает на шаг — как всегда собранный и невозмутимый. А я… ну, я превращаюсь в лужу смущения. Почему мой муж должен быть настолько чертовски притягательным? И почему он должен знать об этом?

Он, конечно, замечает, в каком я состоянии, но, видимо, решает пощадить и просто кивает:

— До встречи, миссис Слейтер.

Глава 13

СЕБ

Когда раздаётся стартовый свисток, я не чувствую ничего, кроме глубокой благодарности за то, что нахожусь здесь на льду, под рев трибун, утопающих в бордово-белых цветах, болеющих за «Циклонов». Я завожусь по полной, наполненный желанием выложиться ради этих людей, которые приняли меня в семью.

Я обожаю играть на домашнем льду. И прекрасно понимаю, что единственная причина, по которой я всё ещё могу называть эту арену своим домом, сидит в семейной ложе и болеет за меня.

Под конец первого периода я съезжаю со льда после смены, перелезаю через бортик и хлопаю Джимми по руке, когда он выходит вместо меня. Опускаясь на скамейку и брызгая себе в рот струёй «Гаторейда», я вытягиваю шею, чтобы разглядеть ту, благодаря кому всё это стало возможным.

Мою жену.

До сих пор звучит дико. Я ведь никогда не хотел жениться. И если бы кто-то сказал мне ровно пятнадцать дней назад, что у меня будет жена, я бы просто рассмеялся ему в лицо.

Что, собственно, почти и сделал Роджер, спортивный юрист, одобренный клубом, который взялся за мои документы. Почти — потому что он вообще не из тех, кто смеётся. Он скорее профессор с нашивками на локтях и кустистыми седыми бровями, которые сдвигаются, как две пушистые гусеницы, когда он задаёт кучу вопросов о внезапной женитьбе.

Но, как напомнил ему Майк, мы наняли его, чтобы он решил мои проблемы с иммиграцией, а не лез в личную жизнь. И должен сказать, пока всё складывается отлично.

Сейчас у меня временный контракт, пока юристы и менеджмент оформляют постоянный. Роджер подаст базовые документы для смены моего статуса, и как только их обработают, можно будет проходить интервью для получения грин-карты. А до тех пор я продолжаю играть в хоккей, вокруг которого вся моя жизнь, и веду команду к плей-оффу.

Ну и, конечно, наблюдаю, как Мэдди краснеет, как помидор, каждый раз, когда я её дразню.

Я всё напоминаю себе, что не стоит с ней флиртовать, но, чёрт возьми, как же