Сезонна игра - Кэти Бейли Страница 20

И я серьёзно — ослепительная. Я в полном восхищении.

— Шанталь! — взвизгивает Стеф, бросаясь к ней. — Я тебя сто лет не видела!

Женщина кивает:

— Ох, не говори. Малыши совсем с ума свели, я на ногах с утра до ночи. Но сегодня утром у меня выходной (спасибо, бабушка!), и я решила устроить Малакаю сюрприз и заглянуть на обед.

Погодите. Эта богиня замужем за Малакаем Холмсом?

Шанталь обнимает Стеф и Рейган, а затем дружелюбно обращается ко мне:

— Ты, должно быть, Мэдди! Малакай столько о тебе рассказывал. — Она подходит ближе и касается моей руки, смотрит сверху вниз (что неудивительно, ведь я ей где-то по плечо). — Я так хотела познакомиться с той, кто покорила сердце Себа Слейтера. Все в хоккейном мире были уверены, что он женат исключительно на своём виде спорта. А вот и ты!

Я нервно хихикаю, звуча как заглохшая машина.

— Ага! — поднимаю руку, демонстрируя себя во всей красе: в фартуке, в пятнах от яиц. — Вот она я!

Но Шанталь, по какой-то необъяснимой причине, не указывает на меня пальцем и не называет это полнейшей чушью. Она просто улыбается и говорит с теплотой:

— Если захочешь поговорить, дай знать. Быть женой хоккеиста утомительно. А уж работать вместе с мужем так вообще отдельный уровень. Как бы я его ни любила! — Она звонко смеётся, и от этого её лицо становится ещё прекраснее.

— Ну, если у тебя есть советы как уговорить Себа сняться в сексуальном рождественском календаре Рейган, я вся внимание! — Быстро перевожу разговор в другую плоскость.

Снаружи я смеюсь и выгляжу вполне расслабленно. Но внутри мой синдром самозванки бродит, как застоявшаяся болотная вода.

Шанталь прыскает:

— Рассказывай!

И тут дверь в кухню распахивается, и команда вваливается внутрь как один оглушительный ураган: крики, возгласы, смех. Честно, когда эти мужчины перемещаются стаей, уровень громкости зашкаливает.

— Пахнет офигенно, Мэд, чувак, — говорит Даллас, подходя ко мне и трепля мои волосы, как будто я его питомец. С момента, как я официально познакомилась с командой в самолёте по пути из Вегаса, между нами сложилось нечто, похожее на… дружбу.

Похоже, теперь я дружу со всей хоккейной командой.

— Обязательно звать меня так? — Бросаю я.

— Естественно.

— Я умираю с голоду, — раздаётся за спиной голос Аарона, самого большого мужчины, которого я когда-либо видела. — Есть шанс получить ещё и протеиновый коктейль?

Я киваю в сторону холодильника:

— Я с утра приготовила. Банан, ваниль, шоколад все подписаны.

— Ты лучшая. — Он указывает на Себа, который как раз подходит ближе. — Тебе повезло, Слейтер. Жена у тебя золото.

Мой муж улыбается немного глуповато.

— Ещё бы, — говорит он, подходя ближе и сжимая моё плечо. — Привет.

— Привет, — отвечаю я, замирая от аромата его мужественного геля для душа и от тепла, которое исходит от его тела. Я хоть и у плиты, но кажется, что жар идёт не от конфорок, а от него.

За то короткое время, что мы с Себом женаты, я поняла одну вещь: он не просто флирт, а флирт беспардонный, бесстыдный и неисправимый. Стоит ему лишь немного поднажать, и я уже вся пылаю, сбитая с толку и абсолютно не готовая к такому накалу страстей. Но при всём при этом, он человек слова. Себ балансирует на грани первого правила точно, как те безумцы, что ходят по стропам над каньонами, но ни разу её не переступил.

К его чести (и, честно говоря, к моему удивлению), подобные выходки он позволяет себе исключительно по отношению ко мне.

В основном на работе, где мы поддерживаем образ пары. Дома мы почти не видимся: у него постоянные выезды, тренировки, разъезды… А когда встречаемся, Себ ведёт себя исключительно корректно. Сдержанно.

Именно так, как и обещал.

Не буду лукавить, я ловлю себя на том, что с нетерпением жду его рабочих подколов и мимолётных прикосновений. Особенно его ладоней — сильных, широких… У Адама руки были маленькие, бледные и мягкие. И теперь, думаю, это мой новый фетиш

Парни собираются за огромным дубовым столом сбоку от кухни: кто-то устраивается на длинной скамье, кто-то тянет себе стул. Я раздаю яичницу, а Стефани подаёт овощи, которые держала в духовке.

— Не понимаю, зачем вы теперь постоянно едите на моей кухне, — ворчит она, но в глазах играет улыбка. — Раньше прекрасно обходились без меня и питались в лаунже для игроков.

— Это было до того, как у нас появилась связь с кухонным персоналом, — шутит Малакай, глядя прямо на меня и подмигивая, держа жену за руку. Я отвечаю ему слегка озадаченной улыбкой. Мне он симпатичен, но Мэл всегда смотрит на меня как-то странно. Словно знает что-то такое, чего не знаю я. Потом он поворачивается к Шанталь с выражением такой нежности, что у меня перехватывает дыхание, и объявляет:

— Ладно, ребята, мы пошли.

Шанталь улыбается мужу, а потом смотрит на меня:

— Мэдди, ты ведь будешь на благотворительном сборе игрушек, да?

Понятия не имею, о чём речь, и с мольбой оборачиваюсь к Себу. Он уверенно кивает:

— Конечно, она будет.

Затем тут же возвращается к разговору с Аароном. И я, как марионетка, тоже киваю:

— Похоже, что да.

— Отлично, увидимся. Очень рада была познакомиться.

— Взаимно, — отвечаю я. Но если честно, при всей её доброжелательности, мысль у меня одна: если Шанталь это образец жены игрока НХЛ, то как вообще кто-то может поверить, что я тоже одна из них?

Когда Мэл и Шанталь уходят, разговор переходит к предстоящей игре против Северной Каролины. Я отношу сковороды в мойку и, пока мою, украдкой наблюдаю за Себом. Он всё ещё беседует с Аароном: склонённая голова, быстрые движения рук. Кажется, они в одном звене — да-да, это ещё один новый термин, который я освоила — и я уверена, что они говорят о хоккее.

Потому что вся эта история про хоккей.

И про месть.

Не про брак. И уж точно не про то, как сильно я западаю на своего «мужа» и думаю, как он воспринимает меня.

Я тяжело вздыхаю, вытираю руки о полотенце и взглядом цепляюсь за кольцо, которое каждый день снимаю и кладу на подоконник рядом с раковиной.

На работе я его не ношу — кольца и готовка несовместимы с точки зрения гигиены. Но каждый раз, когда оно не на пальце, мне его не хватает. До сих пор