Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме - Иман Кальби Страница 21

— Ты уже делаешь… Я против!

— Твой строптивый язык и рассудок, но твое тело… тело моей женщины… — хрипло прошептал он, — жаждет меня так же, как и я свою женщину…

— У тебя есть женщины, Хамдан! Твои женщины!

— А ты снова называешь меня просто по имени, несносная… Потому что прекрасно понимаешь, кто мы друг для друга…

Спустился по животу, отодвинул прикрывающую бедра ткань, коснулся пальцами плоти снова, как там…

— Нет, нет! — отчаянно затрепыхалась под ним.

Хамдан закрыл мне рот рукой, продолжая свои смелые действия.

— Тише, тише, сказал же, ты сегодня ничего не потеряешь, я не трону тебя так, как ты боишься, но дай мне поиграть с тобой… Сделать хорошо нам обоим… Он высвобождает свой член из шальвар, берет мою руку и заставляет меня обхватить его, при этом накрывая руку своей, чтобы я не отступила, не оттолкнула.

Его мужское достоинство такое большое, такое… живое… Он словно живет своей собственной жизнью— стоит немного надавить— напрягается, дергается… В нем такая мощь… такая тайна… Страшно и волнительно одновременно… Хамдан резко толкается в мою руку с характерным стоном, и я чувствую проступившую на головке влажность, как его достоинство еще больше набухает и наливается в руках.

— Боги, Фиалка, ты такая горячая и влажная… — шепчет он хрипло, пытаясь найти ее взгляд, — Ты создана для того, чтобы дарить удовольствие мужчине… Зачем ты мучаешь меня все эти годы? Как сильно я хочу тебя… — его рука умело расслабила плотно завернутую ткань на моем теле и приспустила ее, оголяя грудь, — дай мне посмотреть на тебя, приласкать… Я сделаю тебе так хорошо…

Словно вышла из ступора, резко отстранилась, вырывая руку из его захвата… Смогла, наконец, каким- то образом выкрутиться от захвата его рук.

Еще пару его умелых движений— и сознание мое озарила золотая вспышка, похожая на удар молнии… Я громко простонала, откинулась спиной на мужчину, выгнувшись дугой и забилась в конвульсиях удовольствия.

Хамдан жадно впитывал очередной мой оргазм. Он все еще был возбужден. Его рука собственнически сжимала мою талию. И каждый его порывистый вздох отражался в ее теле спазмами противоречивых эмоций.

— Знаешь, почему я против женского обрезания, Вита? — сипло простонал, — потому что нет большей власти мужчины над женщиной, чем заставлять ее кончать. Твои самые сокровенные желания принадлежат мне, Вита… Только мне…

Пытаюсь отдышаться, сфокусировать взгляд. Тщетно…

Он везде — его запах, сила, мощь… Власть…

— Без разума, Хамдан, ты быстро устанешь от моего тела… — прошептала я, не выдерживая эмоций. Проливаясь слезами…

Защита это была или вот такая реакция тела… Не знаю…

Заплакала я горько…

Он зло выругался.

Перевернул меня на живот, заставил немного выпятить бедра, игнорируя всхлипы. Навалился сверху. Несколько раз потерся о меня, через ткань ерзая возбужденным членом по промежности и с глухим стоном излился себе в руку…

— Ты просто зло, Виталина! Ведьма! — прохрипел, резко откидываясь от меня… Через мгновение дверь резко хлопнула.

Я осталась одна…

И снова громко и отчаянно всхлипнула…

Глава 20

Удовлетворения не было… Механическая разрядка, которая только еще сильнее обострила мой голод по ней… Пьянящий запах ее тела наполнял комнату, перебивал ощущение пряной сырости глины- перед сном здесь всегда делали влажную уборку, чтобы нанесенный за день песок хоть немного осел и не мешал дышать во сне. Легкие местных были уже привыкшие, а вот путники ощущали тяжесть после дня в этой постоянно присутствующей мелкой тяжелой взвеси пустыни.

Член болезненно ныл, желая погрузиться в заветное тепло… Я с силой сжимал свои зубы, стараясь думать о другом…

Мы оба лежали не шевелясь с минуту. Ее плечи подрагивали от беззвучных рыданий, а я прикрыл глаза рукой, все еще измазанной моим не принесшим настоящей разрядки удовольствием, тяжело дышал.

— Ты была влюблена в кого-то после меня? У тебя были отношения? — спросил ее сипло. Боялся ее ответа и одновременно с тем вопрос тлел на груди искрами. Кто занимал ее сознание все эти годы, пока мы не были вместе, о ком она мечтала… Увлекалась ли?

— Нет… — сипло произнесла она, — я ушла с головой в учебу. Ничего больше не видела…

Глубоко выдохнул, почувствовав непроизвольное облегчение.

— Вспоминала нас?

— Зачем ты сейчас об этом, Хамдан? — ответила после рваного выдоха, — что бы ни вспоминала, это все равно уже тлен времени, все равно не про настоящих тебя и меня сейчас… Фантомы прошлого. Как тень этих мазанок на песке, которая рассеивается после заката…

Теперь тяжелы выдох у меня… Словно бы можно было скинуть тягость времени. Не получается, конечно…

— Почему Аккерт? Как вы познакомились?

— Отец познакомил. Свел меня, когда уже знал, что тяжело болен. Потом деликатно намекнул, что для меня это лучший вариант… — она отвела глаза, — между нами никогда не было химии. Не знаю, с его стороны, конечно. Я молодая женщина, мужчины в его возрасте таких любят, но… С моей… Я словно бы уходила из одного дома в другой и не было в этом подтекста мужчины и женщины…

— Я пытаюсь понять, почему твой отец выбрал его… Он был благородным человеком… Почему Аккерт?

Наши взгляды снова пересеклись.

— Почему вы выбрали залив для медового месяца? — снова наводящий вопрос в ее фиалковые глаза. Поджилки трясутся от ее красоты. Такой близкой…

Вижу, что Виталина тут же дергается. Напрягается. Потом стреляет глазами по сторонам. Что это?

— Мы прилетели в Оман и потом просто вышли на яхте в море… Он сказал, что у него какое-то дело… Что можно совместить… Сказал, что это некое поручение, которое ему завещал еще мой отец…

Мы переглянулись. Отчаянная мысль обожгла голову молнией. Неужели…

— Так или иначе, это ничего не меняет. Я жена другого. Ты… муж других… Мы оба несвободны… И никогда не были свободны…

— Свобода… — усмехнулся я горько, — какое странное и неправильное слово…

— Почему неправильное?

— Люди понимают его всегда неправильно. Для них свобода- это право на произвол. Вот только произвол всегда порождает хаос. А истинная свобода всегда рядом. Просто ее принимают за должное. Пойдем, — потянул в порыве ее за руку, встретив вопросительный взгляд, — я покажу тебе, как близка свобода… Настоящая свобода, Вита… И она не зависит от того, раб ли ты, бедняк, богач, убийца или правитель…

Я держал ее за руку, быстро увлекая за собой в сторону от поселения. Нет, мы не уходили в пустыню… Просто несколько десятков метров— достаточно, чтобы быть рядом с оплотом жизни, и, в