Долгая игра - Рейчел Рид Страница 20

экипировку, он наблюдал, как парни смеялись и перешучивались. Он чувствовал себя бесконечно далеко от этого. За миллион миль. Раньше он был душой компании, танцуя посреди раздевалки, чтобы рассмешить товарищей по команде. Теперь он чувствовал только смертельную усталость, которую нельзя было полностью списать на только что сыгранный матч.

В помещение вошли журналисты, Илья сделал для них несколько кратких заявлений. Да, поражение было разочаровывающим, но он верил в эту команду и не сомневался, что в текущем сезоне они смогут переломить ситуацию.

Репортеры хотели пообщаться в основном с Лукой, что стало облегчением. Как только они оставили Илью в покое, тот с радостью снял пропитавшееся потом джерси и швырнул в корзину для белья.

— Здорово, — прозвучал веселый голос.

— Харрис, — Илья поприветствовал SMM-менеджера команды. — Тебе нужна моя фотография с голым торсом для Instagram?

Харрис рассмеялся.

— Ну, она бы собрала несколько лайков, не буду лукавить. — Илья принял пару идиотских поз, подобно бодибилдерам демонстрируя свои бицепсы. Харрис театрально помахал воображаемым веером. — Боже, мне срочно нужно присесть, — сказал он, плюхнувшись рядом с Ильей. — Я сейчас упаду в обморок.

Илья улыбнулся ему. Если кто-то и мог моментально поднять ему настроение, то это Харрис. Все в команде любили его, что Илья ценил, поскольку Харрис был открытым геем. Илья сомневался, что его так же тепло приняли бы в Бостоне. Во всяком случае, точно не пригласили бы потусить со всей командой.

— Все собираются в Monk's. Ты пойдешь?

— Не знаю, — ответил Илья. — Может быть.

Харрис понимающе улыбнулся. Наверняка он смекнул, что Илья никуда не пойдет. Он встал и похлопал Илью по плечу. Харрису несколько неудобно было совершить это действие. Ростом он уступал Шейну.

— Мне лучше уйти, пока ты не снял шорты, а я не воспламенился.

Илья улыбнулся.

— Ты вообще занимаешься своей работой или только тусуешься в раздевалке?

Харрис подмигнул ему.

— Не говори никому.

Он пересек помещение и заговорил с Уайеттом, а Илья избавился от остатков экипировки и ушел в душевую. Десять минут спустя он вернулся в раздевалку, где было тише, чем до его ухода. Он заметил Хааса, сидящего напротив своего шкафчика, по-прежнему одетого и улыбающегося с шайбой в руках. Илья зафиксировал полотенце на талии и подошел к нему.

— Мы можем сделать это, э-э... — он не мог вспомнить нужное слово. — Сделать как трофей.

Лука быстро положил шайбу на скамейку рядом с собой, будто чего-то устыдился.

— Это всего лишь один гол, — ответил он.

Илья присел рядом.

— А моя по-прежнему хранится дома в специальной комнате для трофеев.

— Эта комната, наверно, битком набита, — серьезно сказал Лука.

Илья улыбнулся.

— Ага. Но шайба, которой я забил первый гол, — моя любимая.

Щеки Луки покраснели, от чего он стал выглядеть еще моложе, чем был на самом деле.

— Правда?

— Да. Потому что это было начало, понимаешь? Скоро у тебя будет комната, полная шайб и наград НХЛ, но... — Илья поднял шайбу, — все началось с этой.

Лука опустил голову.

— Жаль, что мы не выиграли матч.

Илья чуть не пошутил, что Лука скоро привыкнет к поражениям, но не такое послание он хотел передать новичку.

— Мне тоже. — Он толкнул Луку в плечо. — Ты идешь в Monk's?

Тот округлил глаза.

— А ты?

Илье даже стало больно. Этот парень так сильно хотел, чтобы он пошел со всей командой. Илья знал, как много это значило бы для Луки. Знал, что, будучи подростком тот боготворил его. Илья читал его интервью.

Но просто... не мог. Не в этот вечер. У него не осталось сил даже притвориться, что был в порядке.

— В следующий раз, — пообещал он, слабо улыбнувшись.

Позже, ворочаясь в постели, Илья не мог заставить внутренний голос замолчать. Это было печально, поскольку тот не сказал ничего хорошего.

Разумом Илья понимал, что не бесполезен. Он был звездой НХЛ, капитаном своей команды и любимцем болельщиков. У него был замечательный парень, который любил его настолько, что с готовностью подвергался бесконечному стрессу и скрывался от всех, только чтобы быть с ним. Илья был любим.

Но не был уверен, что заслуживал этого. И не мог развеять свои сомнения. Он хотел, чтобы Шейн находился рядом. Они не виделись всего лишь два дня, но Илья отдал бы все на свете, чтобы Шейн оказался в его объятиях.

Слабак. Внутренний голос превратился в голос отца, жестокий, сочащийся отвращением.

Илья схватил с тумбочки телефон. Может, он и был слабаком, но в этот момент до боли нуждался в любой весточке от Шейна. Сонное селфи. Сообщение «Спокойной ночи». Эмодзи сердца. Что угодно.

***

Ранним утром, проснувшись, Шейн обнаружил на своем телефоне непрочитанное сообщение, пришедшее во втором часу ночи.

Илья: Ты не спишь?

Шейн фыркнул и покачал головой. Разве Илья хоть когда-нибудь не был возбужден?

Глава восьмая

Илье необходимо было принять решение.

Он мог выбрать безопасный путь, или же рискнуть всем ради мгновенного выигрыша.

На самом деле, нечего было и раздумывать. Он бросил кубики.

— Но это фулл-хаус, — заметила Юна (комбинация из трех костей одного значения и двух костей другого значения — прим. пер.).

Илья бросил на стол очередные два кубика.

— А теперь это четыре тройки.

Он поднял один несоответствующий задуманной комбинации кубик, поцеловал его и вновь бросил.

— Нет! — воскликнул Дэвид, как только кубик остановился.

— Черт, — выругалась Юна.

— Ятзи! — крикнул Илья.

Он вскинул руки в знак победы.

— Не знаю, зачем мы тебя приглашаем, — пробурчала Юна.

— Потому что я приношу пирожки.

Илья узнал от Харриса о пекарне в пригороде, где продавали наивкуснейшие пирожки, которые когда-либо пробовал. Особенно ему нравились с вишней.

— Он прав, — хмыкнул Дэвид.

В этот момент у Ильи зазвонил телефон. Увидев имя на экране, он улыбнулся и встал из-за кухонного стола Холландеров.

— Дай угадаю, кто это, — поддразнила Юна.

Илья подмигнул ей, вышел в гостиную и ответил на звонок.

— Привет.

— Привет, — сказал Шейн. — Как дела?

— Хорошо. Я у твоих родителей.

— Правда? Что ты там делаешь?

— Разгромил их в ятзи.

Шейн рассмеялся.

— Мама наверняка не в восторге.

— Она меня любит. — Илья подошел к каминной полке, заставленной фотографиями Шейна в разном