Безумие Ворон - Эвелин Флуд Страница 2

Его рука врезается мне в лицо, отчего моя голова ударяется о пол машины. Этого достаточно, чтобы ошеломить меня тем, что они мне не дали, ощущая железный привкус во рту, когда Сальваторе тянется за мной.

Мои руки снова поднимаются, и, черт, жаль, что у меня нет ножей. Наша борьба оказывается жалко короткой, я в отчаянии брыкаюсь ногами, когда он переворачивает меня, его колено врезается в пространство между моими лопатками, давя до тех пор, пока я не начинаю задыхаться, пытаясь набрать кислорода в легкие.

— Так то лучше. — Его голос шелковист. — Это не та битва, которую ты выиграешь, Катарина. Ломать волевых женщин — это моя специальность.

Меня чуть не вытошнило прямо на ковер под моим лицом, когда пальцы пригладили мои спутанные волосы.

— Ты больше не Ворона, — бормочет он. Его лицо рядом с моим ухом, его дыхание горячее и порывистое, когда я шиплю, все еще пытаясь вырваться. Моя борьба возобновляется, когда звенит металл, обвивающий мои запястья, крепкий и неподатливый.

— Теперь ты Катарина Азанте, и твоя новая роль требует другого набора навыков. Навыкам, которым я намерен научить тебя, начиная сейчас.

Он оставляет меня там. Оставляет меня связанной на полу, его ноги вдавливаются мне в спину, так что я не могу пошевелиться, а сам усаживается обратно на свое место.

Я дергаю за оковы, пытаюсь разорвать их, ослабить, что угодно. Но они крепки, как камень, вокруг моих запястий.

— Продолжай, — бормочет он. — Мне нравится смотреть, как ты сопротивляешься. Хотя тебе следует поберечь силы. Наша свадебная вечеринка уже в ожидании.

Слова скользят по моему позвоночнику, как масло, и я не могу унять дрожь. — Тебе понравится, когда я буду унижать тебя перед твоими мужчинами?

Мой голос… он хриплый. Хриплые слова вырываются из пересохшего горла.

Мне нужно выпить. Оружие. Что-нибудь.

В отсутствие ни того, ни другого мне приходится обходиться тем, что есть.

В его голосе звучит почти скука, когда он отвечает. — Тебе будет чрезвычайно трудно унизить меня. Мне наплевать, даже если мне придется тащить тебя туда в цепях, брыкающуюся и кричащую. В конце концов, ты научишься, и это будет еще приятнее, когда ты сломаешься.

— Разве ты не предпочел бы, чтобы я послушно вошла? — Я обдумываю эту мысль, держу ее в пределах его досягаемости. — Проигравшая? Уверяю тебя, во мне еще много сил для борьбы. Но я готова оставить это… на потом. Пусть у тебя будет твой маленький момент славы, Азанте. За обмен, конечно.

Слова имеют кислый привкус на моем языке, но я заставляю себя произнести их, предлагаю их ему. Тишина затягивается, его пальцы постукивают по бедру. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него. Бледно-голубые глаза смотрят на меня в ответ.

Он смотрит на меня так, словно я... вещь. Не человек.

Трофей.

Я выдерживаю его пристальный взгляд. — Ну?

— В обмен на что?

Дыши.

— Отправь координаты нашей встречи на телефон Джованни Фаско, — выдыхаю я. — Вот и все.

Нога за моей спиной исчезает, когда он наклоняется. Сальваторе осматривает меня, его глаза скользят вверх и вниз. — И в обмен ты будешь… вести себя прилично.

Я облизываю губы. — Только на время вечеринки.

Потому что то, что произойдет после этого… Я не смогу смириться с этим. Я не могу.

Он достает свой телефон, больше ничего не говоря, и я задерживаю дыхание.

Если он сообщит местоположение Джио…

Найди его, я молча молюсь. Найди его, Джио.

Мои глаза закрываются, когда перед глазами возникают образы. Мы потеряли слишком многих сегодня вечером. Все мы. Так много.

Мой отец мертв.

Фрэнк В'Ареццо мертв.

Пол Морелли мертв.

И Беа… Пепе…

Я не могу думать о них. Пока нет. Поэтому я перевожу дыхание, слыша характерный щелчок снимаемой фотографии.

Что?

Мои глаза открываются, когда я смотрю на Сальваторе. Он печатает, на его лице легкая улыбка. — Значит, договорились?

Он игнорирует меня, ожидая, пока закончит отправлять, прежде чем поворачивается ко мне. И я смотрю на экран телефона, который он протягивает.

Любая надежда, которая у меня была… она исчезает.

Фотография — меня, связанной и растрепанной, находится прямо над коротким сообщением. Он отправил сообщение Джио. Но не то, на которое я рассчитывала.

«Делай, как тебе говорят, Фаско. Или результат увидишь на следующем фото.»

— Лучиано Морелли умрет сегодня ночью, — бормочет Сальваторе, пока я продолжаю смотреть на экран, желая, чтобы сообщение сменилось чем-нибудь другим. — С линией Морелли покончено, активы будут разделены между казной Корво и Азанте. У Cosa Nostra новый лидер. Впереди новая эра. А Фаско и В'Ареццо будут делать именно то, что им скажут.

Его большой палец проводит по моей щеке. — Или ты будет той, кто заплатит за это.

Холодный гнев и боль скручиваются в моем животе: вина, ужас и горе.

Люк умрет на этом шоссе. Если он еще не мертв.

Большой палец Сальваторе оказывается слишком близко к моему рту, и его рев боли наполняет машину, когда я впиваюсь в него зубами, прикусывая в надежде, что он потеряет гребаный палец, когда кровь наполняет мой рот.

Он с ревом вырывает его, и я выплевываю кровь прямо ему в лицо, наслаждаясь яростью, когда капли попадают ему в лицо, как пули, которые я мечтаю в него выпустить.

— Посмотри в зеркало, — рычу я. — Будет еще много крови, когда я закончу с тобой, Азанте.

Я собираюсь убить его. При первой же возможности я собираюсь увидеть, как свет померкнет в его глазах, в качестве моего собственного проклятого одолжения остальному миру.

За всех, кого он отнял у меня, я заставлю его заплатить.

Сальваторе Азанте — ходячий труп.

Его смех действует мне на нервы, когда он достает из кармана носовой платок, вытирает лицо и оборачивает его вокруг большого пальца, чтобы остановить кровотечение. — Ломать тебя станет моим новым любимым занятием, жена.

Он смакует это слово, выплевывает его, как наказание. — И ты, кажется, кое-что забыла, Катарина.

Я не забыла. Я надеялась, что он забыл, что ее это не коснется, по крайней мере, до тех пор, пока Данте не найдет ее.

Они найдут ее. По крайней мере, я должна в это верить.

Найдите ее.

— Я добьюсь твоего послушания, — он подчеркивает каждое слово, каждую каплю яда, слетающую с его тонких губ. — Или твоя дочь поплатится за это. Обсуждать больше нечего, если только ты не хочешь точно знать, сколько костей предстоит сломать. Удивительное количество для такого маленького, хрупкого