Развод. Сломанная ветка - Ольга Ларгуз Страница 2

— Ты чего?

— Розы… Тут у вас розы.

— Ну да, батюшка позволил, вот я и выращиваю. Красота для глаз, для души — услада, руки, опять же, делом заняты. А что такое?

— Вам нравятся розы?

Кажется, женщина решает, что над нею издеваются: обиженно поджимает губы и сверкает глазами. Я достаю телефон, нажимаю на кнопку вызова. Звонок принимают быстро.

— Игорь Михайлович, это Светлана. Выкопайте все мои розы и доставьте в церковь на улицу Дементьева. Знаете такую?

Абонент явно в шоке, он хмыкает и уточняет.

— Знаю. Светлана Олеговна, я правильно понял: все кусты выкопать?

— Именно, и побыстрее. Через час розы должны быть на месте, время пошло.

Садовник пытается что-то возразить, но я уже завершила звонок. Михалыч ни за что не позволит себе потерять рабочее место, а розы — мое детище, мое увлечение. Я выращивала их в закрытом зимнем саду в нашем доме. Нашем, да… Если бы…

Я ставлю телефон на авиа-режим, убираю его в сумку и натыкаюсь взглядом на счастливое лицо женщины. Ну хоть кто-то сегодня порадуется, да. Кажется, она не верит собственным ушам, но я подтверждаю.

— Скоро вам привезут порядка двадцати кустов, так что готовьтесь.

— Спасибо тебе, красавица, — она подрывается с места, поправляет белый платок в мелкий синий цветочек, из-под которого выглядывают темные волосы, и хватает меня за руку. — Все у тебя будет, ты только верь, ладно? Бог милостив, и деток тебе даст, и мужа…

С губ срывается едкий смех, колючий, как метель. Сегодня в Храме Божьем я потеряла своего мужа, которого любила сильнее себя, а ребенок… Его я потеряла полтора года назад.

Женщина куда-то убегает, а я все еще сижу на лавке, что расположена на заднем дворе церкви.

Никогда не думала, что месяц май может быть таким серым, безликим. Мой май с его соловьиными трелями, ароматом черемухи, нежной зеленью листвы и травы выгорел, как и я.

Пора уходить. Скоро приедет садовник, не нужно ему видеть меня тут, да и вообще… Я снимаю с головы платок, который меня заставили надеть перед входом в церковь, оставляю на скамейке. Едва заметный ветерок играет куском материи. Я чувствую себя такой же тряпкой.

Ноги сами несут меня в парк, расположенный неподалеку от храма. Кроны старых лип создают отличные зонтики от палящего майского солнца. Оно обжигает кожу, слепит глаза, выбивая слезы. Звенят голоса детей, им вторит лай маленьких собачек. Мамочки с колясками медленно прогуливаются по аллеям, утки лениво плавают в пруду, изредка оглашая окрестности громким «кря».

Я иду сквозь этот звенящий яркий рай своей дорогой. Я — Фродо, надевший на палец кольцо всевластья, я иду теневой тропой. Рядом, но параллельно. Меня не касаются ни цвета, ни звуки, мой мир — серый и молчаливый, мертвый.

Мозг гоняет по кругу одну и ту же информацию: ребенок, которого я видела на руках мужа, был зачат в то время, когда я переживала потерю собственного.

Вот такая любовь у меня получилась с Максом Веллером, владельцем строительной компании, миллионером, красавчиком, интеллектуалом. Любовь, от которой я готова сдохнуть.

Этот день проклят. Он — мое тридцать второе мая. День, который никому не нужен, но он внезапно случился и с этим остается только смириться.

Свободное падение

Моя жизнь — кроличья нора, и я лечу, падаю... Дна нет, только тьма вокруг.

Открываю глаза и вспоминаю, где я. В парке. Задремала, прислонившись спиной к толстому стволу старой липы. Мои батарейки мигали красным, система ушла в перезагрузку. Майский день в разгаре, время обеда.

— Ну ладно, ок. Что дальше?

Папа учил, что танцевать нужно от печки, в моем случае — от фактов, а они таковы: у мужа есть сын и любовница. Идеальное комбо, черт возьми! Причем у Макса не просто любовница откуда-то со стороны, а модель Снежана Широкова, которую он называл глупой курицей! И теперь эта курица будет квохтать в его курятнике в обнимку с цыпленком. Весело, да.

Но этого мало! На крещении внука присутствовали свекр и свекровь, а что это значит? Боже, как смешно! Своим визитом Веллеры-старшие приняли и легализовали неофициальную связь сына, признали его внебрачного ребенка. Цунами, землетрясение и прочие стихийные бедствия — пустяк по сравнению с этим фактом.

— Мы — Веллеры, — любит приговаривать моя свекровь, — а это много значит…

Что это значит, я так и не поняла, видимо моему интеллекту такая задача не по силам.

Марта Всеволодовна… тьфу, язык сломать можно, какое отчество заковыристое. Всякий раз на нем спотыкаюсь и ловлю укоризненный взгляд недовольной родственницы.

Свекровь приняла меня в семью после продолжительных боев и изнурительной осады, которую Макс провел в лучших традициях военного искусства.

— Светлана Веллер не звучит, фу, — Марта не скрывала своего недовольства, но сдалась под режущим взглядом любимого сына. — Я тебя сокращу, будешь Лана Веллер, так симпатичнее.

Вот так меня сократили и вписали в круг Веллер, как в прокрустово ложе. Я долго не отзывалась на новое имя, но Макс уговаривал.

— Веточка, это просто мамин каприз! Уступи, пойди ей навстречу, ну чего тебе стоит?

Я не стала раздувать пламя конфликта, сдалась. Свекор, Георг Михайлович, называл меня Светланой, не пошел на поводу жены.

— Света, ты не бери в голову, ладно? Марта хочет тебе добра…

Видимо, он считал, что добро, причиненное насильно — во благо. Я так не думала.

Позиция Веллера-старшего стала понятна с первого мгновения: если вопрос не принципиален и решается в узком семейном кругу, то можно уступить, тем более — любимой супруге.

Порыв ветра приносит с воды слабый запах тины и гнили, и я подтягиваю ноги поближе, обхватываю колени. Мысли возвращаются от воспоминаний к анализу.

Дальнейшее поведение Макса предсказуемо.

— Веллеры не разводятся, — эту мысль он озвучил сразу, едва сделал предложение. Только сейчас я понимаю, что эти слова — те самые строчки в договоре, прописанные нечитаемым мелким шрифтом. Но разве мы слышим разум, когда влюблены, когда эмоции затмевают все и всех? А ведь мама меня предупреждала…

— Светик, это люди из другого мира. У них иные правила и даже если любовь Макса такая же сильная, как твоя, тебе никогда не стать для них своей. Для Макса — может быть, но не для остальных.

Мама оказалась права, она как в воду глядела, а я витала