Зверь на миллиард долларов. После - Оливия Хейл Страница 2

— Только не это, — качаю я головой. — Никогда.

— Рад слышать, — бормочет он, прижимаясь своими губами к моим. Мы целуемся, вцепившись друг в друга на его офисном стуле. Его руки на моей талии, мои – на его шее, пальцы скользят под воротник рубашки к теплой коже.

— Остался всего один вопрос, который я должен задать, — говорит Ник.

Я облизываю губы, дыхание становится тяжелым.

— Да?

— Да. Видишь ли, я действительно хочу инвестировать, и не только потому, что вижу огромный бизнес-потенциал, но и потому, что безгранично верю в женщину, которая за этим стоит.

— Да?

— Да, — Ник сдвигает меня на коленях так, чтобы иметь возможность дотянуться до кармана брюк. — Так что придется стать членом семьи, чтобы это произошло.

Я широко раскрытыми глазами наблюдаю, как он одной рукой открывает маленькую коробочку. Свет от потолочных светильников отражается в бриллианте, вправленном в платиновую оправу и окруженном мелкими сапфирами.

— Мы можем его поменять, — бормочет он. — Я доверился интуиции, но делаю предложение эксперту в мире моды, так что мог и ошибиться.

Мне требуется мгновение, чтобы заговорить.

— Ты не ошибся, — шепчу я.

— Не ошибся?

Я качаю головой.

— Тогда остается только один вопрос, — рука Ника крепче сжимается на моей талии, словно ему нужно убедиться, что я здесь, что все это по-настоящему. — Ты выйдешь за меня, Блэр?

Возможно, мне трудно дышать, но ответить – самое простое, что я когда-либо делала.

— Да, — шепчу я. — Конечно. Тебе даже не нужно было спрашивать.

— Ну, вопрос – это довольно важная часть процесса, — Ник вынимает кольцо из коробочки, и приходится крепко взять мою руку, чтобы та не дрожала. Не так-то просто надеть кольцо в тесном пространстве между нашими телами, но я не собираюсь вставать с его колен.

Оно скользит по пальцу так, будто было создано для меня, потому что так оно и есть, как скажет Ник позже. Я перевожу взгляд с кольца на Ника и обратно, пытаясь подобрать слова для этого момента, но они ускользают.

— Я не мастер произносить длинные речи, — бормочет Ник, и его руки возвращаются к моим бедрам. — Другие мужчины делают предложения с помощью билбордов или самолетов в небе. С фотографами, прячущимися в кустах. Ты знаешь, что это не в моем стиле.

— Знаю, — шепчу я, снова кладя руки ему на грудь. Кольцо выглядит потрясающе. — Все идеально.

— Правда?

— Да. Неважно, где мы. Мне просто нужен ты, — я целую его, потому что это всегда было лучшим способом общения, чем слова. Ник стонет мне в губы, когда я проникаю языком внутрь. Его мышцы напрягаются, руки крепче обхватывают меня, и мы сливаемся в единое целое.

— В нашем новом доме, — шепчет он мне в губы.

— За новыми столами, — шепчу я в ответ, и мои отчаянно пытаются добраться до его кожи на груди. — Ты правда хочешь жениться?

Он усмехается, перемещая руки так, что те скользят под подол платья.

— Я правда хочу жениться, — подтверждает он.

— Ты всегда казался человеком, которому претит сама эта концепция.

— Я встретил ту, кто заставил меня передумать, — Ник приподнимает меня и усаживает на край стола, принимаясь за застежки платья.

— Она, должно быть, совершенно необыкновенная, раз заставила тебя передумать.

Ник замирает, держась руками за молнию, и смотрит на меня снизу вверх.

— О, так и есть, — говорит он, расстегивая ее. Платье падает к ногам, и я остаюсь в нижнем белье – комплекте из бюстгальтера и трусиков от моей компании. — Нам ведь не нужно никуда идти, — бормочет Ник, — верно?

— Нет, и сейчас я не хочу быть нигде, кроме как с тобой, — я целую его, впитывая вкус, ощущая силу под кончиками пальцев. Помолвлена. Выхожу замуж. За Николаса Парка.

Не каждый день твое самое заветное желание сбывается. Мое тело натянуто, как струна, от эмоций, от любви, от него самого. Страсть и нежность гоняются друг за другом по венам, смешиваясь, пока не начинают казаться одним чувством.

Руки Ника смыкаются на моих бедрах.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я, глядя, как он опускается передо мной на колени. Моя рука ложится ему на голову, и вид обручального кольца на пальце вызывает новую волну дурманящего желания.

— Здесь? — спрашиваю я.

Ник усмехается кривоватой улыбкой, и его глаза темнеют.

— Здесь, — подтверждает он.

2Ник

Блэр смотрит на меня сверху вниз широко распахнутыми глазами, и в них плещется столько всего, что кажется ударом в грудь, в самую душу, в сердце.

Она сказала «да».

На ней мое кольцо.

Я веду ладонями вверх по загорелым, прекрасным изгибам ее бедер. Такие длинные ноги. Красивые бедра. И крошечные, отороченные кружевом трусики. Взгляд замирает на узком треугольнике ткани, скрывающем сокровище между ее ног.

— Ник? — спрашивает она дрожащим голосом.

— Просто любуюсь трусиками, — бормочу я. — Раз уж я твой новый инвестор.

Смех Блэр звучит прерывисто, когда я развожу ее ноги шире. Оставляю дорожку поцелуев на внутренней стороне бедер. Кожа под моими губами теплая и мягкая, и, черт возьми, как же я люблю это делать. Особенно когда она сомневается в себе или из-за чего-то нервничает, и еще больше – когда ей нужно выбросить все лишнее из головы. А когда она только что согласилась выйти за меня?

Думаю, это станет моим новым любимым занятием.

— Такая роскошная, — говорю я, поглаживая пальцами через тонкий хлопок трусиков. Теперь, когда знаю ее настолько интимно, понимать, где задержаться – самое простое в мире дело. Надо мной Блэр тяжело дышит.

Ее дыхание превращается в тихий вскрик, когда я надавливаю у самого основания бедер.

— Прямо здесь, малышка, я знаю, что нужно делать.

Рука Блэр ложится мне на голову, ногти ласкают кожу. Я улыбаюсь, прижавшись к внутренней стороне бедра, и обвожу пальцем ее контуры сквозь трусики, повторяя линию, которую позже проследит язык.

Ткань намокла насквозь.

Я делаю глубокий вдох и тянусь вниз, чтобы поправить штаны, чувствуя,