Мистер Июнь - Николь С. Гудин Страница 2

Она разочарованно топает ногой и свирепо смотрит на меня.

— Я вернусь, ты ведь знаешь это, верно?

— Уверен, что вернешься, — растягиваю слова я, отступая за ворота и наблюдая, как они закрываются между нами. — И просто, чтобы ты знала, твое сумасшествие заметно.

Она подумывает о том, чтобы прорваться, но, должно быть, понимает, что у нее нет ни малейшей надежды пройти мимо меня, потому что она остается на своей стороне прочных железных ворот.

— Мое сумасшествие всегда заметно. — Она раздраженно рычит, прежде чем потопать вниз по дороге, обратно к своей шикарной, блестящей черной машине, которую она наверняка припарковала где-нибудь поблизости.

В этом нет никакого смысла. Она явно охотится за боссом не из-за денег… похоже, у нее их и так предостаточно, от какого-то другого бедолаги, как я могу предположить.

— Джилли, — требую я в микрофон.

— Мак, — отвечает он, и я слышу по его голосу, как сильно ему это нравится.

— Я хочу, чтобы по верхнему краю забора был проложен электрический провод… и я хочу, чтобы это было сделано уже вчера.

Глава 2

Кинсли

Я зеваю и вытягиваю руки над головой, мои длинные черные волосы рассыпаются вокруг меня.

Я не спала так хорошо уже несколько недель. Но мне, конечно, давно и не снились такие сны.

— Доброе утро, мисс Барлетт.

Я смотрю на часы. Семь ровно. Как и каждое утро.

— Утро, Моника. — Я снова зеваю, улыбаясь, думая о своем сне или, что еще важнее, о красивом незнакомце, сыгравшем в нем главную роль.

Она раздвигает шторы, и свет заливает мою роскошную спальню.

— Завтрак, как обычно? — спрашивает она, отдергивая занавески.

Сегодня утром мне не хочется фрукты и йогурт. У меня внезапно возникло желание объесться.

— Как насчет блинчиков?

— Бекон, кленовый сироп и черника? — спрашивает она, пересекая комнату.

Я ухмыляюсь ей.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос — без них это и не блинчики.

— Я приготовлю их для вас, когда вы спуститесь вниз, мисс Барлетт.

— Спасибо, Мон! — кричу я вслед ее удаляющейся фигуре.

Я перестала просить ее называть меня Кинсли. Можно было подумать, что ей будет комфортно с такой неформальностью, учитывая, что она фактически вырастила меня, когда я была маленькой девочкой, но нет, всегда официально.

Я виню своего отца. Как бы сильно я его ни любила, он напыщенный засранец, и он во всем придерживается своих правил.

Я скатываюсь с кровати и накидываю темно-синий шелковый халат, мои пальцы ног утопают в плюшевом ковре.

Все настолько комфортно, когда ты богата.

Я пересекаю свою спальню и направляюсь в идеально чистую ванную. Все всегда безупречно, когда ты богата. Привилегии безграничны. Я сама на себя закатываю глаза. Внутренний сарказм потрачен впустую.

Выгибаю идеально выщипанную бровь, глядя на себя в зеркало, и расчесываю пальцами волосы.

Умываюсь, писаю и чищу зубы.

Чистить зубы до и после завтрака — привычка, которая не имеет смысла, но от которой я так и не смогла избавиться.

Я иду вниз на кухню по запаху еды. Моника, возможно, тоже помешана на правилах, но она точно знает, как приготовить убийственную стопку блинчиков.

— Доброе утро, дорогая.

— Утро, папуля. — Я обхожу стойку и целую отца в щеку.

В одной руке у него чашка кофе, а в другой газета. Как и каждый день.

Здесь почти ничего не меняется.

Мой отец любит, чтобы все было аккуратно, в порядке и по строгому распорядку.

Все здесь работает как часы: любого, кто портит королевский замок, просто увольняют и заменяют кем-то более эффективным.

Я сижу не более тридцати секунду, когда Моника ставит передо мной стопку блинчиков и кофе.

— Спасибо, Мон.

Папуля смотрит на мой выбор завтрака с вопросом.

Я беру кусочек бекона и отправляю его в рот.

— Не волнуйся, папочка, завтра я вернусь к здоровой пище.

Он стремится к совершенству во всем… моя талия не исключение.

— Что у тебя запланировано на сегодня, дорогая?

Я сопротивляюсь желанию закатить глаза. «Абсолютно ничего, если бы ты добился своего», — думаю я про себя.

У папули нет жены с тех пор, как моя мать облажалась пятнадцать лет назад, так что вместо трофейной жены у него есть я — трофейная дочь.

Мне двадцать четыре года, у меня нет ни образования, ни карьеры, я все еще живу дома, и от меня все еще ожидают, что я буду называть своего отца «Папуля», черт возьми.

Я мило улыбаюсь ему.

— У меня в девять время на студии, а в три я должна встретиться с Дженнифер на благотворительном мероприятии.

Это полная чушь, но ему необязательно это знать.

Единственное, чем меня поощряют заниматься, — мои хобби и «проекты страсти», так что если он думает, что я занимаюсь балетом и помогаю бездомным или кому-то еще в чем-то, то так тому и быть.

Я буду танцевать сегодня, но уж точно не в балетной студии. И Дженнифер получит свое пожертвование, просто я не передам его лично.

— Это замечательно, — говорит он, даже не потрудившись оторвать взгляд от газеты, лежащей перед ним.

На этот раз я закатываю глаза. Это все просто замечательно. И снова этот внутренний сарказм… напрасный.

Я нарезаю блинчики и откусываю кусочек.

Он допивает остатки кофе и поднимается на ноги, на ходу засовывая газету под мышку.

— Не забудь о благотворительно ужине сегодня вечером, Кинсли. Я попрошу Монику подготовить наряд.

— Спасибо, Папуля.

Несомненно, это будет какое-нибудь кричащее платье по завышенной цене, с драгоценностями и шпильками в тон — я бы поставила на это свое наследство.

Трофейная дочь выйдет в свет сегодня вечером.

Он останавливается в дверях и что-то тихо говорит одному из своих охранников.

Я подмигиваю мужчине в черном костюме, когда мой отец исчезает.

Не знаю, о чем он думает, заставляя свою охрану носить костюмы двадцать четыре часа в сутки, но я знаю, что он сказал громиле в углу.

Просто был отдан приказ следить за мной. Как и в любой другой день.

Мой отец — умный мужчина, но он также занятой, и он не может видеть всего, что происходит, в частности, того, что я храню яйца его службы безопасности в своей сумочке.

Я подношу ко рту еще один кусочек блинчиков и намеренно делаю движение медленным и соблазнительным, пока накаченный громила наблюдает за мной с другого конца комнаты.

Ухмыляюсь, когда его кадык медленно поднимается и опускается. Он смотрит мое маленькое шоу, и ему нравится.

Мужчины. Они все чертовски одинаковые.

Мне пришлось переспать с начальником