Измена. Право на счастье! - Рита Вяземская Страница 19

Я дергаюсь еще раз, вкладывая в этот рывок все оставшиеся силы, и бессильно обмякаю. Мои колени подгибаются. Если бы Роман не держал меня, я бы сползла на пол.

Слезы текут по щекам. Я проиграла. Я доверилась хищнику, забыв, что хищники не знают пощады.

— Выслушай меня, — произносит Роман.

В его голосе нет злости. Только твердая, непреклонная воля.

— Слушай очень внимательно.

Я мотаю головой, отворачиваясь, но он отпускает одно мое запястье и жестко берет меня за подбородок. Поднимает мое лицо к себе.

— Сегодня вечером Вадим пришел в мой офис, — начинает он. Каждое слово звучит четко и веско. — Он принес копии старых финансовых документов. Документов, которые могут полностью разрушить мою репутацию и создать мне колоссальные проблемы в бизнесе. Он поставил условие: я отказываюсь от твоего дела, или он несет эти бумаги в прокуратуру.

Я замираю. Смотрю в его глаза, пытаясь осознать услышанное.

— Он шантажирует тебя? — шепчу я непослушными губами.

— Да. Вымогательство в чистом виде, — Роман продолжает удерживать мой подбородок, его большой палец медленно стирает слезу с моей щеки. — Если бы я выставил его за дверь, он бы поднял шум. Завтра пресса разорвала бы мою репутацию. Суд над ним мог бы затянуться. А мне нужен был быстрый и чистый финал.

Он делает паузу. Его взгляд становится темным, пронизывающим.

— Я никогда тебя не предам, Алина. Я заставил его поверить в победу, чтобы он совершил ошибку.

Я перестаю дышать. В груди начинает колотиться что-то горячее и огромное.

— Завтра в десять утра, — продолжает Роман, и на его губах появляется холодная, хищная усмешка, — Вадим принесет оригиналы своего компромата прямо в зал суда. Он будет уверен, что я сдамся. И в этот самый момент я предъявлю судье записи камер из моего кабинета и официально обвиню его в шантаже по статье 163 Уголовного кодекса. Сообщение, которое ты видела — это наживка. Доказательство того, что он требовал от меня конкретных действий под угрозой. Завтра Вадим сам наденет на себя наручники.

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

Осознание обрушивается на меня тяжелой волной. Он не предал. Он выстроил ловушку. Гениальную, безжалостную ловушку для Вадима. А я… я усомнилась в нем.

Чувство вины и жгучего стыда заливает лицо. Я опускаю глаза, не в силах смотреть на него.

— Прости меня, — шепчу я. Голос срывается. — Я увидела сообщение… Я подумала…

Роман отпускает мое второе запястье. Его руки ложатся мне на талию. Широкие, горячие ладони.

— Ты подумала, что я такой же, как он, — тихо заканчивает он за меня.

— Мне страшно, Роман. Мне так страшно их потерять, — я поднимаю руки и робко кладу их на его обнаженную грудь. Кожа под моими пальцами твердая, горячая. Я чувствую тяжелые быстрые удары его сердца.

Роман тяжело сглатывает. Его пальцы на моей талии сжимаются сильнее.

— Тебе больше не нужно бояться. Ни Вадима, никого другого.

Я поднимаю на него глаза. Вся моя боль, весь мой страх, накопившийся за эти недели, растворяются в его стальном, уверенном взгляде. Остается только одно. Непреодолимая, пульсирующая потребность в этом мужчине.

Я делаю то, на что никогда бы не решилась раньше. Я поднимаюсь на мыски, обхватываю его лицо ладонями и прижимаюсь своими губами к его губам.

Роман замирает лишь на долю секунды.

А затем его контроль рушится.

Он отвечает на поцелуй с такой жадной силой, что у меня темнеет перед глазами. Его рот властный, требовательный. Он целует меня так, словно хочет выпить всю мою боль, забрать ее себе.

Его руки скользят по моей спине, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не остается даже миллиметра пустоты. Я отвечаю ему, вкладывая в этот поцелуй всё свое отчаяние, всю свою благодарность и ту страсть, которую я прятала глубоко внутри себя годами.

Вадим всегда был эгоистичен. Он брал. Роман отдает. Он отдает мне свою силу, свое тепло, свою защиту.

Я зарываюсь пальцами в его влажные волосы. Он глухо рычит мне в губы. Его ладони спускаются ниже, подхватывая меня под бедра. Я инстинктивно обвиваю ногами его талию.

Роман отрывает меня от стены и несет через гостиную в спальню.

Глава 20

Он несет меня уверенно, ни на секунду не прерывая поцелуя. Дверь его спальни закрывается, отрезая нас от мира. Внутри темно, только свет уличных фонарей пробивается сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу длинные тени.

Роман опускает меня на край широкой кровати. Матрас мягко прогибается под моим весом.

Он стоит передо мной. Тяжело дышит. В полумраке его глаза кажутся абсолютно черными. Он смотрит на меня так, как мужчина смотрит на женщину, которая принадлежит только ему. Без вариантов. Без компромиссов.

Я тянусь к краю своего свитера. Пальцы немного дрожат. Стягиваю его через голову, бросаю на пол. Остаюсь в тонкой майке.

Роман опускается на колени передо мной. Его горячие ладони ложатся на мои бедра. Он медленно ведет руками вверх, под ткань майки. Его прикосновения обжигают. Он гладит мою талию, ребра, поднимается к груди.

Я запрокидываю голову, с шумом втягивая воздух.

Он стягивает с меня майку. Его губы касаются моего живота, и по коже разбегается тысяча электрических разрядов. Я зарываюсь пальцами в его волосы, направляя его к себе.

Роман поднимается. Одним резким движением избавляется от спортивных штанов.

Он опускается на кровать, нависая надо мной. Его тело — это литые мышцы и горячая, пульсирующая сила. Он опирается на локти, чтобы не раздавить меня своим весом.

Его лицо близко. Он не торопится. Он внимательно изучает каждую черточку моего лица, словно запоминая.

— Я не причиню тебе боли, Алина, — его голос звучит хрипло, как натянутая струна. — Никогда.

— Я знаю, — шепчу я, притягивая его к себе. — Я хочу тебя, Роман.

Мои слова срывают последние преграды.

Его губы находят мои. Поцелуи становятся глубокими, влажными, горячими. Его руки скользят по моему телу, исследуя, лаская, требуя. Он знает, как прикасаться. Знает, как заставить меня забыть свое имя.

Вадим всегда требовал покорности. С Романом я хочу отдаваться сама. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй наполнены таким абсолютным, собственническим вниманием, что я теряю связь с реальностью.

Я выгибаюсь навстречу его рукам. Комната наполняется звуками нашего прерывистого дыхания.

Когда мы становимся единым целым, я не могу сдержать тихого стона. Ощущение его внутри меня — правильное. Настолько правильное, словно этот пазл наконец-то сложился.

Роман замирает, давая мне привыкнуть. Его грудь тяжело вздымается. Он смотрит прямо мне в глаза. В