Измена. Право на счастье! - Рита Вяземская Страница 18

Я кладу трубку. Воронов сам принес мне веревку. Осталось только выбить табуретку из-под его ног.

Глава 18

В квартире на Пречистенке пахнет корицей и теплым молоком.

Тёма и Сеня спят в своей комнате. Сегодня они уснули быстро. После возвращения из сада они долго не отходили от меня, цеплялись за полы моего свитера, но потом водитель привез им огромный конструктор от Романа. Мы собирали его прямо на полу в гостиной. Мальчики успокоились. Они знают, что здесь их никто не достанет.

Я собираю разбросанные детали лего, складывая их в пластиковый ящик. Внутри меня разливается тихое, долгожданное спокойствие. Завтра финальный суд. Роман обещал, что завтра этот кошмар закончится навсегда. Я верю ему. Я верю в него больше, чем в саму себя.

Хлопает входная дверь.

Я поднимаюсь с ковра. Роман заходит в гостиную. Он выглядит уставшим. Под глазами залегли тени, галстук снят, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

— Привет, — тихо говорю я, подходя к нему.

Он останавливается. Его тяжелый взгляд скользит по моему лицу. Он поднимает руку, аккуратно заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо. Его пальцы горячие.

— Мальчики спят? — спрашивает он низким, хриплым голосом.

— Да. Только что уснули.

— Хорошо, — он делает глубокий вдох, словно сбрасывая с плеч тяжесть прошедшего дня. — Я в душ. Нужно смыть с себя этот день.

Роман достает из кармана брюк свой телефон. Кладет его на кухонный остров, рядом с моей чашкой чая.

— Будешь ужинать? Я могу разогреть, — предлагаю я.

— Позже, Алина. Спасибо.

Он уходит в ванную комнату. Вскоре раздается шум льющейся воды.

Я подхожу к кухонному острову. Беру влажную салфетку, чтобы протереть столешницу от крошек печенья.

В этот момент экран телефона Романа загорается.

Я не привыкла читать чужие сообщения. Никогда не проверяла телефон Вадима, даже когда начала подозревать неладное. Но экран телефона Романа огромный, а шрифт крупный. Всплывающее уведомление мессенджера бросается в глаза само собой.

Это сообщение от контакта «Воронов В.С.».

Текст на экране горит яркими черными буквами на белом фоне: «Жду подтверждения. Завтра документы должны быть у меня, а ты делаешь самоотвод, как мы договорились. Не вздумай юлить, Исаев».

Моя рука с салфеткой замирает в воздухе. Экран тухнет. Воздух в легких превращается в стекло. Острое. Колючее.

Я смотрю на светящийся экран. Читаю эти три предложения снова. И снова. И снова.

Пальцы разжимаются. Влажная салфетка падает на пол.

В груди образуется ледяная пустота. Она стремительно разрастается, поглощая всё тепло, весь уют этой квартиры, всю мою надежду.

Он выходит из дела. Он передает документы Вадиму.

В голове шумит. Обрывки фраз проносятся в сознании с пугающей скоростью. «Твой муж давно мешает мне в нескольких крупных проектах». «Мое время стоит дорого. Очень дорого».

Роман и Вадим. Два хищника. Два бизнесмена. Они договорились. Вадим предложил ему что-то. Что-то такое, что стоит больше, чем мои слезы. Больше, чем спокойствие моих детей.

Неужели… и он тоже?

Я закрываю рот ладонью, чтобы не закричать. Горло раздирает судорожный спазм.

Роман, который защищал меня. Роман, который держал меня за руку. Который обещал мне безопасность. Обещал, что никто не заберет моих детей. Он продал нас. Обменял на свои сделки, на свои контракты.

Зачем он так со мной?

Почему нельзя было просто отказать в самом начале? Зачем нужно было давать мне эту надежду, привозить сюда детей, заставлять меня верить ему?

Шум воды в ванной прекращается.

Я стою посреди огромной, чужой квартиры. Мои сыновья спят в соседней комнате. Завтра Вадим придет за ними, а Роман просто отдаст ему документы.

Меня трясет. Крупная, бесконтрольная дрожь бьет всё тело. Старые страхи, которые я считала побежденными, возвращаются, умноженные стократно. Предательство мужа было болезненным. Но предательство Романа убивает меня заживо.

Шаги в коридоре.

Взгляд падает на дверь спальни мальчиков. Я должна забрать их. Прямо сейчас. Разбудить, одеть и бежать из этой квартиры. Куда угодно. На вокзал, на улицу. Подальше от людей, которые играют нашими жизнями.

Роман входит в гостиную. На нем только темные спортивные штаны, на плечах висит белое полотенце. С волос капает вода.

Он поднимает глаза. Видит мое лицо.

Его шаг замедляется. Он замирает на месте.

— Алина? — его голос звучит тревожно. Он делает движение в мою сторону.

— Не подходи! — хриплю я, выставляя перед собой руки, словно пытаясь отгородиться от него невидимой стеной.

Роман останавливается. Его взгляд падает на кухонный остров. На светящийся экран телефона.

Он всё понимает мгновенно.

Мышцы на его груди напрягаются. Он смотрит на меня, и в его глазах нет вины. Там только жесткая решимость.

Но мне уже все равно. Мой мир рухнул во второй раз. И этот удар я не переживу.

Глава 19

Я делаю рывок в сторону комнат. Туда, где за закрытой дверью спят Тёма и Сеня. Мне нужно разбудить их. Схватить в охапку, бежать на улицу. Главное, исчезнуть. Я успеваю сделать всего два шага.

Роман перехватывает меня на третьем.

Его рука железным обручем смыкается на моей талии. Он рывком притягивает меня к себе. Моя спина врезается в его твердую, влажную после душа грудь.

— Пусти! — хриплю я, извиваясь в его хватке. Я боюсь кричать громко, боюсь разбудить мальчиков, и от этого мой голос звучит как звериное рычание. — Пусти меня! Ты продал нас!

Я бью локтями назад, пытаюсь ударить его пяткой по ноге, но для него мои удары — ничто. Роман разворачивает меня к себе лицом. Его пальцы стальной хваткой сжимают мои запястья, блокируя любые попытки вырваться. Он делает шаг вперед, тесня меня к стене.

Моя спина впечатывается в прохладную штукатурку. Роман нависает надо мной. Его тяжелое дыхание обжигает мне лицо.

— Алина. Успокойся, — приказывает он. Голос низкий, вибрирующий от сдерживаемой силы.

— Ненавижу! — слезы отчаяния и ярости душат меня. Я смотрю в его серые глаза и не вижу сквозь пелену слез ничего, кроме предательства. — Вадим предложил тебе сделку? Сколько мы стоим, Роман? Сколько стоят мои дети? Ты обещал мне безопасность! Ты обещал им!

Он не отвечает. Просто держит мои руки прижатыми к стене по обе стороны от моей головы. Его тело вжимает меня в стену, фиксируя намертво. Я задыхаюсь от близости его горячей, влажной кожи, от запаха геля для душа и его собственного, мужского