Охоться на меня - Бьянка Коул Страница 18

— Ты так и будешь стоять, тараща глаза, или мы пойдем?

Ее голос возвращает меня к действительности. Я моргаю, заставляя свое выражение лица принять вид, напоминающий контроль.

— Не таращусь. — Мой голос звучит грубее, чем предполагалось. — Корректирую свои ожидания.

— Ожидания? Одна бровь приподнимается. — Ты ожидал, что я открою дверь в спортивных штанах?

— Я ожидал, что ты будешь выглядеть красиво. — Я подхожу ближе, намеренно вторгаясь в пространство между нами. — Я не ожидал...

— Что?

Ошеломляющей. Обезоруживающей. Опасной, и это не имеет ничего общего с кодом.

—... Это, — неуверенно заканчиваю я.

Ее губы изгибаются в победной улыбке. — Не находишь слов, Иванов? Я должна отметить эту дату в своем календаре.

— Не будь самоуверенной. — Я прихожу в себя достаточно, чтобы прислониться к дверному косяку, позволяя своему пристальному взгляду намеренно пройтись вниз по ее телу и обратно. — Я просто решаю, вести тебя на ужин или сразу перейти к десерту.

На ее щеках появляется румянец.

— Ужин, — твердо говорит она. — Таков был уговор.

— Хорошо. — Я выпрямляюсь, предлагая руку, как джентльмен, а не хищник. — Пойдем?

Спускаться на лифте — пытка.

Она держится на противоположной стороне небольшого пространства, скрестив руки на груди, как будто защищает что-то драгоценное. Я прислоняюсь к зеркальной стене и наблюдаю за ее отражением, вместо того чтобы смотреть прямо.

Ее челюсть сжимается, когда она ловит мой взгляд.

— Это ничего не меняет, — говорит она.

— Что не меняет?

— Все. — Она машет рукой между нами. — Одно свидание не означает, что я объявляю перемирие.

— Даже не мечтал об этом. — Я отталкиваюсь от стены, когда двери открываются. — Что интересного в перемирии?

Моя рука ложится ей на поясницу, когда мы пересекаем вестибюль. Она напрягается, но не отстраняется.

Моя Tesla припаркована у обочины, я открываю пассажирскую дверцу, и она проскальзывает внутрь, платье задралось ровно настолько, чтобы обнажить изгиб ее бедра.

Я пользуюсь моментом, чтобы оценить открывшийся вид, прежде чем подойти к водительскому сиденью.

— Куда мы едем? — спрашивает она, когда я завожу двигатель.

— Увидишь.

— Как оригинально.

Я вхожу в пробку, держа одну руку на руле. Другой нащупываю ее колено.

Она подпрыгивает. — Что ты...

— Расслабься. — Мой большой палец медленно рисует круги на ее коже. — Просто устраиваюсь поудобнее.

— Твоя рука на моей ноге.

— Очень наблюдательно. — Я провожу ладонью дальше, чуть выше ее колена. — Это образование в Стэнфорде действительно приносит свои плоды.

Она хлопает меня по запястью. — Держи руки при себе.

— Заставь меня.

Ее пальцы обвиваются вокруг моих, пытаясь оттолкнуть меня. Но в ее хватке не хватает уверенности, и когда я слегка сдвигаю руку — большим пальцем касаясь внутренней стороны ее бедра, — у нее перехватывает дыхание.

— Алексей.

То, как она произносит мое имя, пронзает меня насквозь.

Я оглядываюсь. Ее зрачки расширены, губы приоткрыты. Она все еще сжимает мое запястье, но теперь это похоже не столько на сопротивление, сколько на то, что она закрепляет себя.

— Скажи мне остановиться. — Я сгибаю пальцы, проверяя. — Скажи слово, и я остановлюсь.

Она открывает рот. Закрывает его. Ее взгляд мечется между моим лицом и дорогой впереди.

— Так я и думал. — Я возвращаю свое внимание к вождению, но держу руку точно там, где она есть. — Сначала поужинаем, детка. Потом посмотрим, насколько сильно ты хочешь, чтобы я остановился.

Во время поездки напряжение нарастает, никто из нас не произносит ни слова. Моя рука остается на ее бедре, ощущая собственническую тяжесть, которую она не сбрасывает. Ее дыхание меняется — неглубокое, контролируемое, как будто она рассчитывает каждый вдох.

Я подъезжаю к Сореллине, и служащий уже направляется к нам.

— Итальянское? — Она окидывает взглядом элегантный фасад ресторана. — Предсказуемо.

— Что предпочитаешь? Фаст-фуд?

— Я предпочитаю, чтобы сталкеры не принуждали меня к свиданиям.

Я обхожу машину и открываю ее дверцу. — И все же ты здесь.

Она берет мою протянутую руку, вставая одним плавным движением, и оказывается в нескольких дюймах от моей груди. — Один ужин. Потом ты оставишь меня в покое.

— Конечно. — Я не отпускаю ее руку. — Именно это и произойдет.

Хозяйка встречает нас с привычной теплотой, подводя к угловому столику с приглушенным освещением и достаточным уединением, чтобы чувствовать себя в опасности. Айрис садится на свое место, скрещивая ноги, чтобы платье задралось повыше.

Я сажусь напротив нее, изучая меню, толком не видя его.

— Перестань пялиться, — говорит она, не отрываясь от своего меню.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты нарочно надела это платье.

— Может быть, я одеваюсь так каждый вечер.

— Лгунья. — Я кладу меню. — Ты оделась для меня. Хотела посмотреть, сможешь ли ты вывести меня из равновесия.

Она поднимает глаза, встречаясь с моими. — Это сработало?

— Абсолютно.

Это удивляет ее — честность. Ее маска сползает ровно настолько, чтобы показать любопытство под ней.

Появляется официант. Я заказываю вино, не спрашивая ее предпочтений, и она сердится.

— Самонадеянно.

— Ты бы заказала то же самое.

— Ты этого не знаешь наверняка.

— Пино Нуар. Винтаж '09, если он у них есть. Ты упомянула его в электронном письме клиенту три месяца назад.

Краска отливает от ее лица. — Ты читаешь мои...

— Все. — Я небрежно откидываюсь на спинку стула. — Твоя переписка увлекательна. Очень профессиональная. За исключением тех случаев, когда ты раздражена. Тогда ты творчески подходишь к своему синтаксису.

— Это нарушение...

— Это говорит женщина, которая на прошлой неделе выложила в Сеть всю архитектуру нашего сервера?

Ее челюсть сжимается. — Это другое.

— Почему?

— Ты это заслужила.

— А ты не заслуживаешь, чтобы я знал, какое ты пьешь вино? — Я наклоняю голову. — Несправедливо, детка.

— Что это значит?

— Что?

— Детка. — Она произносит это тщательно, русские слоги звучат у нее немного неправильно. — Ты продолжаешь называть меня так.

Я беру стакан с водой, чтобы выиграть время. — Это ласковое обращение.

— Я так и поняла. Какого рода?

— Похожа на малышка.

Выражение ее лица меняется — удивление перетекает во что-то более теплое, прежде чем она берет себя в руки. — Ты называешь меня малышкой?

— Проблема?

— Это... — Она замолкает, теребя пальцами салфетку. — Самонадеянно.

— Все в этом самонадеянно. — Я ставлю стакан. — Но ты не сказала мне остановиться.

— Я говорю тебе сейчас.

— Нет, это не так. — Я наклоняюсь вперед, ставя локти на стол. — Ты спрашиваешь, что оно значит, потому что тебе понравилось его слышать. Хотела знать, имел ли я в виду это в романтическом плане или снисходительно.

— И что же оно значит?

— И то, и другое. — Я наблюдаю, как она