Стань моей - Лора Павлов Страница 18

Дилли: Да тут все смешно. Во-первых, мы сидим в одной будке и спорим по смс с Джейсом. Это уже смешно к черту.

Чарли: А во-вторых? И почему ты такая грубая?

Дилли: Во-вторых нет. Все.

Виви: Ты написала «во-первых» — логично ждать «во-вторых».

Эверли: Согласна. Извини, Джейс. Звони, если что.

Дилли: Или не звони.

Чарли:

Я хмыкнул и посмотрел на Эшлан — она спала на полу. На ней были джинсовые шорты и черная майка. Золотистая кожа мерцала в последних лучах солнца, пробивавшихся в окно. Я поднялся и подхватил ее на руки.

— Ты меня домой несешь? Ключ в сумке, — пробормотала она еле слышно.

— Не домой, Солнышко. — Я уложил ее на свою кровать и сходил на кухню за свежим электролитом. Вернулся — глаза у нее были открыты, но вид уставший до предела. — Давай попробуем по глотку, а?

Она кивнула и приподнялась, я поднес стакан к ее полным губам. И, черт возьми, даже после часов рвоты она оставалась чертовски красивой.

Она сделала несколько глотков, откинулась на подушку и закрыла глаза.

— Спасибо, что заботишься обо мне.

— Спасибо, что позаботилась о моих девочках.

— Всегда, — прошептала она и уснула.

Я оставил дверь открытой, спустился вниз, намазал себе бейгл и, вернувшись наверх, снова зашел к ней. Сел в кресло в своей спальне, включил телевизор и несколько часов просто сидел рядом, пока она спала.

Когда стрелки перевалили за полночь, я перебрался через коридор в комнату Пейсли и вырубился прямо в одежде.

— Джейс, — позвала она, и я подскочил, сразу кинулся обратно.

— Всё в порядке? — Солнце только поднималось, часы показывали чуть за пять. Эшлан сидела, волосы растрепаны, допивала остатки электролита.

— Да. Прости, что разбудила. Не поняла, куда все делись. Девочки у твоей мамы?

Я сел на край кровати, провел рукой по волосам.

— Угу. Ночевали у нее. Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня вывернули наизнанку и вытащили всё, что когда-либо было в желудке. А так — неплохо.

Я рассмеялся:

— Звучит правдоподобно.

— Спасибо, что обо мне позаботился, — сказала она, приглаживая волосы и заправляя прядь за ухо. — О боже, я ведь должна была встретиться с сестрами на ужине! Надо взять телефон.

Я положил ладонь ей на ногу.

— Я говорил с ними. Знают, что ты заболела. Сейчас принесу телефон. И сиди спокойно. Тебя рвало почти пять часов подряд, организм пуст. Принесу воду и телефон, ладно?

— Кто тут у нас теперь командует? — поддела она, когда я поднялся.

— Поверь, Солнышко, я умею командовать. Особенно когда дело касается тебя. — Зачем, черт побери, я это сказал? Почему не мог просто держать дистанцию?

Желание накатывало с каждой минутой, и мне приходилось сдерживать себя из последних сил, находясь рядом с этой девушкой.

Когда я вернулся, подал ей стакан воды и телефон, потом сел в кресло напротив. Сесть рядом было бы слишком близко. Да что там — одно присутствие в доме казалось уже пыткой.

Аромат лаванды и сладость — куда ни повернись, она была повсюду.

Она положила телефон на тумбочку и взглянула на меня.

— Спасибо, что вчера был рядом.

— Это меньшее, что я мог сделать. Ты так заботилась о девочках, что я до сих пор не знаю, как тебе благодарить.

— Мне было не в тягость. Я их люблю, — уголки её губ приподнялись.

— Мне тоже было не в тягость, — сказал я, но не добавил остальное. Чувства к Эшлан Томас становились сильнее, чем я хотел признать. — У тебя терпение святой, когда ты с ними. Пейсли сказала, что Хэдли выучила три новых слова.

Эшлан запрокинула голову и засмеялась:

— Да. Теперь в её лексиконе «кака», «попа» и «хот-дог».

— Ну, приоритеты расставлены верно, — усмехнулся я.

— Определенно.

— Это многое значит. То, как ты с ними работаешь. Уверенность, которую ты им даешь, просто оставаясь собой.

Она долго смотрела на меня, прикусывая губу.

— Это не так бескорыстно, как ты думаешь, Джейс. Мне самой хорошо с ними. Знаешь, я училась четыре года, но всё это время жила в панике — не понимала, чего хочу, кем быть. У моих сестер всегда были планы, а у меня — никогда. Да, мне нравится писать книгу, это приносит радость, даёт ощущение правильности… Но с Пейсли и Хэдли — не знаю, это самое спокойное, что я чувствовала с тех пор, как потеряла маму.

У меня в груди сжалось.

— Ты ведь тогда была совсем ребёнком. Наверное, это было очень тяжело.

— Десять лет. И, поверь, сёстры тогда выложились на полную. Папа у нас самый любящий человек. Все старались, как могли. Но здесь… с девочками… будто заполнилось что-то, о чём я даже не знала. Так что везёт, пожалуй, мне.

— Это всё равно очень по-доброму. Не обесценивай себя, Солнышко.

— Да нет, просто мы наполняем друг друга. Я — их, они — меня. — Она пожала плечами. — Наверное, звучит глупо.

— Ну, если бы я был психологом, сказал бы, что это связано с твоей потерей и с их. У тебя мама ушла не по своей вине, у них — по другой причине. Потеря есть потеря. Может, ты пытаешься дать им то, чего тебе самой когда-то не хватало.

— Доктор Кинг, я впечатлена, — усмехнулась она. — Похоже, ты прав. Что бы это ни было, я не собираюсь это анализировать. Мне впервые кажется, что я на своём месте.

— Это замечательно.

— Да. Так что я рассказала тебе свои тайны, теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь, чего я не знаю. Я знаю, что у тебя чудесные родители и братья, даже если Хейден чересчур флиртует. — Она хихикнула. — Хочу услышать твою историю. Всегда мечтал быть пожарным? Или сначала влюбился в ремонт домов?

Я провел рукой по лицу. Ненавидел говорить о себе. Но с Эшлан было легко. Она такая открытая, что хотелось отвечать тем же.

— Уехал учиться, растянул учёбу на пять лет — чтобы повеселиться подольше. — Я усмехнулся. — После стажировки в финансовой компании понял, что это не моё. Сидеть за столом восемь часов в день — пытка. Пошёл в пожарную академию и вот тогда всё встало на место. Хотя я был самоуверенным засранцем, не думающим ни о чём. Подрабатывал барменом, копил деньги, купил первый дом, потом отремонтировал и продал, чтобы позволить себе этот.

— И так начался твой побочный бизнес с домами, — понимающе сказала она. — Круто. Ты делаешь то, что