Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей Страница 18

— И с чего бы мне это захотеть? — его тон звучит где-то между усталостью и скукой.

— Ты закрыл мне рот рукой, — обвиняюще говорю я.

— Ты орала, и я не хотел, чтобы сюда ввалились четверо капо Кристиано с пушками наготове. Я видел, что бывает, когда кто-то размахивает оружием рядом с тобой.

Я упираю руки в бока.

— Зачем ты подкрался? Ты мог сказать хоть слово, чтобы я знала, что ты здесь.

Он проводит рукой по лицу.

— Я тебя не видел.

Я смеюсь, но его внезапный свирепый взгляд тут же заставляет меня замолчать.

— Ты одета в черное, и волосы у тебя черные. Не так уж невероятно, что ты сливаешься с тенями.

— Я белая, как снег, — возражаю я и поднимаю подол платья до бедер, чтобы доказать свою точку зрения.

Его взгляд падает на мои ноги, и он внезапно замолкает. Я жду резкого ответа, но он не следует. Вместо этого в комнате будто становится на несколько градусов жарче, а его взгляд медленно скользит вверх по моему телу и возвращается к моему лицу. По позвоночнику пробегает горячая дрожь, и я пытаюсь скрыть ее, заговорив.

— Могу я пройти к холодильнику? Мне нужна газировка для этих шотов, иначе к утру ты найдешь меня и мою сестру на дне бассейна…

Бутылка колы приземляется на столешницу рядом со мной, и я вздрагиваю.

— Ага. — Я уставилась на него. — Спасибо.

Он делает шаг вперед, и мне приходится задрать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

— Сделай мне одолжение, Контесса…

Краем глаза я замечаю каплю крови на рукаве его рубашки и сглатываю.

— В следующий раз, когда заведешь себе личного преследователя, скажи мне.

Я вцепилась пальцами в край столешницы за спиной.

— С радостью, только у меня нет никаких планов заходить в эту твою захолустную-парикмахерскую еще раз. — Я мило улыбаюсь.

В тусклом свете я замечаю, как один уголок его губ дергается, словно он развеселился, но изо всех сил пытается это скрыть.

— Тебе не придется заходить в парикмахерскую, чтобы увидеть меня. Просто поднимись наверх.

Из моего горла срывается напряженный вздох.

— Прости, что?

Его голос низкий и хриплый.

— Просто приходи в офис над твоей танцевальной студией.

Из легких будто уходит весь кислород.

— Что? — повторяю я шепотом. Он не может знать, что я делала там… что мы с Федом делали там. О, боже… Если Бернади в курсе, значит, Кристиано тоже узнает, а… мне плевать, что там говорит Трилби, но это же итальянская мафия. Если они узнают, что я не девственница, черт его знает, что они сделают.

Я заставляю свой голос вырваться наружу.

— И зачем мне искать тебя над моей танцевальной студией? Ты и ее собираешься прикрыть?

Он делает паузу, и его брови сдвигаются в хмурый излом.

— Нет, я не собираюсь ничего закрывать. У меня новый офис.

Моя грудь сжимается, пока смысл его слов медленно оседает.

— В помещении над моей студией?

Он отступает на шаг, и ему даже не нужно отвечать, чтобы я все поняла.

— Из всех пустых помещений в городе ты выбрал именно это? — я вцепляюсь в край столешницы, чтобы не пошатнуться.

Его выражение лица становится жестким.

— Потому что это удобно.

Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел, как облегчение прокатывается по моему лицу.

— Для меня это не особо удобно, — бормочу я.

И в следующее мгновение он снова оказывается прямо передо мной, и я даже не понимаю, как. Будто у него какая-то извращенная суперспособность. Иногда он двигается так быстро, что мои глаза просто не успевают за ним.

— Думаешь, для меня удобно проводить дни меньше чем в двух метрах над твоей головой?

Внезапное погружение его фигуры в тьму перехватывает у меня дыхание.

— Я…

— Думаешь, для меня удобно круглосуточно следить за тобой, чтобы ты, не дай бог, не решила подружиться с каким-нибудь другим преследователем-насильником?

— Он не был н…

— Был. — Резкий ответ Бернади заставляет мое сердце замереть. — Я собирался избавить тебя от подробностей, но ты начинаешь меня злить.

Он достает из внутреннего кармана пиджака стопку бумаг. Луч света скользит по изгибам его груди, и от этой картины, вперемешку с намеком на то, что я могла быть изнасилована, у меня пересыхает горло.

— Вот. — Он резко сует бумаги мне в руки. — Почитаешь на ночь.

Я выхватываю их, отказываясь показать, насколько его слова заставляют меня чувствовать себя слабой и бессильной.

— В следующий раз, когда тебе придет в голову, что жить в одном здании с ебучим киллером неудобно, советую взглянуть на это.

Лунный свет падает между нами, когда он отворачивается. А потом он так же тихо выходит из кухни, как и появился.

Глава 8

Контесса

Сейчас я сижу на полу в гостевой спальне дома Кристиано, читаю кучу полицейских отчетов и изо всех сил пытаюсь не блевануть на безупречно белый ковер.

Когда я вернулась к Трилби, оставив две порции водки на кухонной стойке неразбавленными, она лишь одним взглядом оценила мое побелевшее лицо и направила меня в сторону гостевой комнаты в восточном крыле дома. Сказала, чтобы я отдохнула и что утром мы позавтракаем вместе. Она не спросила, что стало причиной моего резкого упадка сил; думаю, она решила, что я снова наткнулась на «Бенни» и просто на сегодня с меня хватит.

И она бы не ошиблась.

Я все еще не могу прийти в себя от мысли, что он будет постоянно находиться в офисе над моей танцевальной студией, якобы чтобы «присматривать» за мной. И, что еще хуже, мне совсем не нравится ощущение, что он сам тоже не в восторге от этой идеи. Кто-то заставил его быть моим телохранителем? Может, это Кристиано? Или Папа?

Я твердо намерена выяснить это, как только оправлюсь от травмы после прочтения этих, откровенно говоря, чудовищных полицейских отчетов.

Имя моего преследователя было Ронни Дж. Смайт, и он оказался трижды судимым преступником. Он был старше, чем выглядел, тридцать девять, и в общей сложности провел двенадцать лет в тюрьме за преступления от употребления наркотиков до сексуального насилия и попытки похищения. Из отчетов было ясно, что он так и не исправился; он был опасен. А я позволила ему следить за собой, не говоря об этом ни слова, целых три года.

Я опускаю взгляд и понимаю, что сжимаю кулак прямо у сердца. Я никогда не узнаю, насколько близко была к тому, чтобы пострадать, но нутром чувствую, что это