Дьявол Дублина - Б. Б. Истон Страница 17

Зззззип.

Краем глаза я увидела, как Келлен наклонился. А через пару секунд поверх его футболки шлёпнулись поношенные, рваные джинсы.

О боже.

Мелькнула бледная кожа и клетчатые боксёры, но мой взгляд был полностью прикован к куче одежды у моих ног.

Лестница рядом со мной заскрипела и застонала — Келлен быстро взбирался наверх.

Я застыла в нерешительности. Мне нужно было посмотреть, как он это делает, чтобы понять, как сделать то же самое самой, но пялиться на Келлена в одном нижнем белье казалось… неправильным.

Скрип прекратился, и Келлен прочистил горло.

О боже, он ждёт, чтобы я посмотрела.

Сглотнув, я повернулась и прищурилась, глядя вверх на почти раздетого мальчишку на лестнице, и… всё оказалось не так уж страшно. Как будто он был в купальных шортах. Я постоянно видела мальчишек в таком виде у бассейна в нашем жилом комплексе. Ничего. Страшного.

Келлен поднял канат, показывая, что внизу на нём был большой узел, и ещё один примерно в полутора метрах выше. Ухватившись обеими руками за верхний узел, он оттолкнулся от лестницы и встал ногами на нижний узел, когда канат взмыл над озером. Достигнув максимальной точки, Келлен отпустил руки, выгнулся назад и сделал идеальное сальто, войдя в воду ногами вперёд.

В тумане образовалась дыра — она становилась всё больше и больше, пока он снова не прорвался сквозь неё. Вода разошлась кругами, когда он тряхнул головой из стороны в сторону. Это было то самое движение, которым мальчишки у нашего бассейна убирали мокрые волосы с лица, только у Келлена больше не было длинных волос. Осталась лишь привычка.

От этого мне стало грустно.

Но когда он посмотрел на меня и победно ухмыльнулся, это чувство довольно быстро исчезло.

Я старалась не пялиться, пока он выбирался из воды с другой стороны дерева, где не росла ежевика, но не смогла. У Келлена появились кубики пресса. Кубики!

Может, это просто потому, что он худой. Я бы тоже, наверное, была с кубиками, если бы была такой худой.

О боже. Он сейчас увидит, какая я не худая.

И эти уродливые фиолетовые растяжки на бёдрах.

И этот уродливый хлопковый спортивный лифчик, в котором я летела, чтобы не спать в обычном. О боже.

Мне просто надо оставить одежду на себе.

Но тогда она намокнет, и мама поймёт, что я купалась в озере, а мне даже нельзя к нему подходить.

К чёрту.

— Оставайся там! — крикнула я, встав с противоположной стороны дерева. — И отвернись!

Мне показалось, что я услышала тихий смешок, когда стянула свою футболку и джинсы и аккуратно положила их поверх одежды Келлена. Я не хотела испачкать их и дать маме ещё один повод злиться, когда я вернусь домой.

— Не смотри, ладно?

Я посмотрела на своё тело, прежде чем полезть на лестницу, и тяжело вздохнула. Я так скучала по своему старому телу. Новое кровоточило, болело, отекало и воняло, если я забывала использовать дезодорант, но больше всего я ненавидела то, как на него пялились. Мальчишки у бассейна. Девчонки. Учителя в школе, которые отчитывали меня за майки без рукавов и измеряли длину шорт линейкой. Взрослые мужчины вроде дяди Имонна. В старом теле я была просто Дарби. В новом просто телом.

Зато мой уродливый хлопковый лифчик и трусики подходили друг к другу. Не знаю почему, но от этого мне стало немного легче.

Лестница покачивалась и скользила по стволу дерева, когда я начала подниматься. Я добралась до третьей перекладины сверху, прежде чем осознала: при мысли о том, что Келлен будет смотреть, как я лезу по лестнице в нижнем белье, мне хотелось умереть — но мысль о том, что я могу сорваться и действительно умереть, была всё-таки страшнее.

Так что я собралась с духом и попросила помощи.

Ну, точнее, попыталась попросить, но к тому моменту, как я запнулась:

— Э-эм, Келлен, ты не мог бы… — он уже прочитал мои мысли, подбежал и упёр лестницу в дерево, удерживая её обеими руками.

Я взглянула вниз, умирая от стыда из-за того, как близко его лицо оказалось к моей заднице, но Келлен вообще на меня не смотрел. Его взгляд был прикован к земле перед собой.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Я была ниже его, и чтобы дотянуться до верхнего узла на канате, мне нужно было залезть до самого верха. Но лестница теперь казалась в миллион раз устойчивее, и, глубоко вдохнув, я обхватила руками ствол дерева — держаться за лестницу уже не получалось — и ступила на вторую перекладину сверху. Лестница сдвинулась на дюйм вправо под моим весом, но Келлен тут же её удержал.

Я выдохнула и сделала это снова.

Как только я оказалась наверху, три вещи дошли до меня одна за другой: первое — я ни за что не смогу спуститься обратно; второе — я ни за что не дотянусь до каната, не отпустив дерево; и третье — с такой высоты невозможно упасть и не сломать себе хотя бы одну кость.

— Келлен? — я зажмурилась и вцепилась в дерево ещё крепче. — Я… кажется, я застряла.

Я почувствовала, как лестница чуть сдвинулась, прежде чем услышала характерный хруст листьев и желудей под ногами Келлена внизу.

Я уже открыла рот, чтобы закричать ему, чтобы он вернулся, но тут же закрыла его, когда почувствовала, как лестница ушла в землю ещё на дюйм. Она дрожала и тряслась с каждым движением, пока Келлен поднимался, и когда все затихло, что-то влажное и шершавое стукнуло меня по боку.

Посмотрев вниз, я увидела Келлена, стоящего примерно на середине лестницы и держащего над головой длинную, покрытую мхом палку. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от поверхности моих бёдер, но он по-прежнему на меня не смотрел. Его взгляд был сосредоточен на канате, который он зацепил и подтянул ко мне концом палки.

Верхний узел теперь был всего в нескольких сантиметрах от моего плеча. Всё, что мне нужно было сделать, — это протянуть руку и схватиться за него.

«Я могу это сделать», — подумала я, глядя на перекрученный кусок верёвки.

Вообще-то, я обязана это сделать. Это буквально единственный способ спуститься.

Я тяжело сглотнула, глядя на море колючей ежевики между мной и озером.

Отпустив дерево левой рукой, я потянулась и схватилась за канат чуть выше верхнего узла.

Пока всё шло хорошо.

Затем я выдохнула и взялась за канат второй рукой.

И всё остальное произошло словно в замедленной съёмке.

Как только я отпустила