Бывший (не) Твоя дочь - Елена Островская Страница 16

Я произношу только это. Но все понятно. Ему всё понятно.

— Я объясню, Ася.

— Не надо. Не надо ничего объяснять. Мы уходим.

— Ася…

— Мы. Уходим.

Уходим. Он идёт следом.

— Ася, тебе тяжело её нести. Дай мне.

Не тяжело, Старшинский. Отвечаю мысленно. Своя ноша не тянет. Пусть у неё появились щечки, но до нормального веса её возраста еще далеко. Она слишком хрупкая. Невесомая.

Она чуть не умерла потому, что женщина, которая теперь больна, посчитала, что её мать недостаточно хороша для её сына.

И дети будут недостаточно хороши.

И теперь он, ничтоже сумняшеся, знакомит этого ребёнка с этой женщиной?

У меня чувство, что только что я потеряла еще одного близкого человека.

Влад для меня умер окончательно.

А я ведь…

Я ведь уже думала о том, что могла бы простить!

Даже не так. Я почти простила!

Я готова была дать ему шанс.

Готова.

Господи.

— Ася, подожди.

— Уходи, Влад. Просто уйди сейчас. Я не хочу тебя видеть, слышать, ничего не хочу знать. Ты для меня умер, понимаешь?

— Ася…

— Всё.

Глава 19

Всё.

Я так и сказала.

Сказки не получилось.

А ведь в последние дни я реально думала… Надеялась…

Ждала, что Влад снова пригласит меня куда-нибудь. На свидание. И я соглашусь. Мы погуляем по набережной, посидим в каком-нибудь уютном ресторанчике, поговорим обо всем понемногу. Снова пойдем гулять. Остановимся, чтобы посмотреть на лунную дорожку, он осторожно обнимет, прощупывая границы, я позволю.

А дальше будут сумасшедшие объятия и поцелуи в машине, как тогда, в наш первый раз. Страсть, когда не думаешь ни о чем, когда хочется еще и еще, брать и отдавать.

Я думала, что это всё можно вернуть.

Несмотря на его предательство.

Я готова была простить.

Я простила.

И вдруг — нож в спину.

Несу Дарину к дороге, идти не очень далеко, но у меня уже нет сил, задыхаюсь, чуть не падаю.

Торможу у скамейки. Надо передохнуть хоть минуту.

— Мамочка, что случилось, ты плачешь?

Плачу, наверное, да… чувствую, как щеки стягивают жгучие полосы слез.

— Ася.

Голос бывшего как удар.

— Остановись, хватит. Я понесу Дарину.

Прижимаю к себе хрупкое тельце. Не отпущу!

Смотрю на него. Вижу — того Старшинского. Того, который обвинил меня во всех грехах и выгнал.

— Что ты наделал? Я же… я же почти простила…

Ноздри раздуваются.

Ничего не говорит в своё оправдание.

И что тут скажешь?

Всё.

Нужно снять квартиру. Я совсем забыла о том, что хотела переехать. Баба Тася говорила, что у них в комплексе много жилья сдаётся в аренду. Это мне подходит. Там, конечно, дороговато, зато до работы близко. На жизнь мне хватит.

Поднимаюсь. Беру дочь за руку, веду к дому.

Десять минут, и мы уже у порога. Как тут оказывается близко. И оказывается, всё время тут рядом была мать Влада. А я и не знала.

И Дарина мне ничего не сказала. Ребёнок… Неужели она была не в курсе кто гуляет с ними? Влад не признался? Или потребовал, чтобы она молчала?

Какая жесть.

Открываю дверь, завожу Дарину в дом.

— Малышка, иди, помой ручки, я сейчас приду, баба Тася поможет.

Остаюсь на крыльце, поворачиваюсь.

Старшинский стоит напротив. Молчит.

Я тоже молчу.

Наверное, прощаюсь с мечтой о счастье.

Как он мог так поступить? Это разве по-мужски? Такой обман!

Он ведь знал, как я отношусь к его матери!

Он видел, что стало с его ребёнком!

Неужели не понимал, почему наша дочь так слаба и больна?

— Мы уедем из этого дома.

— Ася…

— Ты меня сейчас второй раз предал и убил.

— Это моя мать. Она умирает. Счет уже на дни идёт.

— Мне плевать. Это моя дочь. И она могла умереть! Потому что твоя мать…

— Хватит!

Я не успеваю отреагировать на его движение, оказываюсь прижата к стене, он удерживает моё лицо в ладонях.

— Хватит. Я устал быть виноватым во всем. Да, вот такой я подлец и подонок. Но что сделала ты, чтобы спасти нашу семью? Тогда? Что ты сделала? Развернулась и ушла, сказав, что правы те, кто считает тебя…

Дергаюсь, не желая слушать его, но Влад не пускает.

— Ты могла бы поступить иначе. Ты могла бы доказать мне, что не виновата.

— Я должна была доказывать?

— Поставь себя на моё место! Хоть раз! Если бы… Если бы тебе подкинули видео, где я в Шанхае развлекаюсь с девицами сомнительного поведения? Иду с ними в отель? Занимаюсь любовью? А потом одна из них от меня беременеет? Что бы сделала ты?

— Я бы тебя выслушала!

— Неужели?

— И потом… ты что, видел меня с другими мужчинами? Я давала повод думать, что могу с кем-то…

— Видел. И повод был. Мне всё представили в самом лучшем виде. Чтобы не сомневался. А ты…

— А я ушла, Влад. Потому что я не давала тебе повода думать обо мне как о шлюхе, понимаешь? Не давала! И… я бы не поверила, если бы мне сказали, что ты там с кем-то куролесил. И спросила бы. Нормально. Без обвинений. И уж совсем точно я не стала бы заставлять тебя убивать кого-то.

— Что?

— Ты заставлял меня убить моего ребёнка. Нашего ребёнка! Лишь потому, что поверил наговорам.

— Ты забываешь про тест.

— В лаборатории, с которой была связана твоя вторая жена, да? Интересно, получилось. Хватит, Влад. Хватит. Сегодня ты просто превзошёл себя. Как ты мог меня так обманывать? Зная всё…

— Она умирает, Ася.

Качаю головой. И что?

Да, я, наверное, мерзкая, плохой человек. Но я не могу пожалеть бывшую свекровь. Не могу жалеть убийцу.

— Хорошо, Ася. Твоя взяла. Я устал. Больше не могу. Хочешь, живи тут, хочешь — съезжай. Помогать дочери я буду, я по документам теперь её отец, надеюсь, ты не забыла.

Он отпускает меня, опускает руки, дышит тяжело. А мне смешно.

— Интересно. И что изменилось? Что, больше не будешь пытаться меня вернуть? Можно подумать ты пытался.

— Я не пытался, Ася. Да, наверное. Прости. Два месяца как белка в колесе, мотаюсь между Сочи и Москвой, больной матерью и дочерью. Если бы у меня было время и силы. Я надеялся, к лету будет проще. Чёрт… знаешь, уже думал, скорее бы мама… да, думал, скорее бы она уже отмучилась, и на мне не висел бы этот груз вины, что я таскаю к ней Дарину втайне от тебя. Всё это… ужасно. Я тоже устал жить вот так. Я живой