Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз Страница 15

Глубоко вдохнув, я устремила взгляд на видневшийся уголок озера. Я жила вдали от города. Зимой мне приходилось расчищать подъездную дорожку, если я хоть как-то надеялась выбраться отсюда, но здесь чувствовался покой — моя маленькая хижина была построена на крошечном участке земли, выступающем в воду.

Мне казалось, что я живу на своем частном острове. Никаких любопытных глаз, никаких пытливых вопросов туристов. Сидар-Ридж всегда славился своими величественными пейзажами и прекрасным способом обрести здесь убежище. Но после того вечера он стал известен совсем по другой причине.

В прошлом году приезжали два парня, которые хотели взять интервью для готовящегося подкаста к десятой годовщине расстрелов. Годовщина. Они не единственные использовали это слово, но я его ненавидела. Годовщины предназначались для счастья, а не для мрака того вечера.

Двое парней чуть за двадцать явились прямо к моему порогу и заявили, что должны выяснить, действительно ли был третий стрелок. Тот, кто скрылся. Словно я только и мечтала, как бы снова разорвать свою травмированную душу, поведав им все подробности того вечера.

Простая мысль заставила меня крепче сжать кружку. Будто я не пыталась вспомнить. Снова и снова прокручивала в голове те слова — последнее, что услышала перед тем, как мир погрузился во тьму. «Где, черт возьми, Холт? Они нужны нам оба». Но каждый раз фраза звучала по-разному. Иногда ее говорил мужчина. Иногда — женщина. Иногда голос принадлежал взрослому человеку, а порой — молодому. Временами это были Рэнди или Пол.

Слышать эти слова, сказанные голосами людей, которых я знала и любила, — было пыткой особого сорта. Отчего я просыпалась ночью в холодном поту, трясясь всем телом.

Большинство считали, что третий нападавший мне привиделся. Никто из выживших больше никого не видел. Только Пола и Рэнди. А те клялись, что делали все в одиночку. Движимые миссией заставить всех, кто предположительно их обидел, заплатить.

Иногда я тоже задавалась вопросом: был ли третий человек лишь в моем воображении. Но та фраза врезалась в мою память и преследовала во снах.

Полицейские допрашивали меня снова и снова. Горожане были на грани, боясь, что кто-то в любой момент может вновь нанести удар. Родители не отпускали детей в школу одних, не оставляли их с нянями. Люди ходили по улицам только группами.

Но дни перетекали в недели, и ничего не происходило. Наконец, один из полицейских штата предположил, что в моем шоковом состоянии я только думала, что там был кто-то еще. Сначала я возражала, но вскоре сдалась и согласилась.

Горожане хотели вернуться к нормальной жизни. Притвориться, что того кошмара никогда не случалось. Что они в безопасности.

Тем из нас, кто получил отметину того вечера, приходилось не так просто. Мы несли на себе всевозможные шрамы. Ощущали их всякий раз, когда шли по этой жизни вперед: от преследующих нас призраков до необходимости опасаться всех вокруг.

Вот только мой призрак выжил. Просто исчез из моей жизни.

Боль охватила грудь жгучим пламенем, будто та пуля все еще оставалась в моем теле, поддерживая мучения от тоски по человеку, которого у меня никогда не было.

Лицо Холта вспыхнуло в голове, усиливая муку. Прическа у него была другая. Те же светло-каштановые волосы, но более коротко подстриженные по бокам. Я не могла не задаться вопросом: по-прежнему ли та непослушная прядь падает ему на лоб.

Мне бы этого хотелось. Но, возможно, он нашел способ укротить ее, когда стал мужчиной. Ничто в человеке, которого я видела этим вечером, не говорило: мальчик. Широкие плечи и мускулистая грудь, рельефные мышцы руки и мощные бедра свидетельствовали о том, что он по-прежнему бегает каждый день.

Потребовалась всего секунда, чтобы его образ врезался в мой мозг — в мои кости. Оставил шрам среди множества других, которые опустошали меня.

Я бы никогда не смогла от него избавиться. Моя рука поднялась сама по себе, скользнула под толстовку и нащупала выступающую плоть. Часть меня думала, что пулевое отверстие должно быть совершенно симметричным, но мое точно не зажило таким образом — кривобокое и с рваными краями.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Горный воздух успокаивал израненные части моего тела и души. Я напомнила себе, что это свидетельство того, насколько я сильна. Что я могу пройти через что угодно. Потому что делала это раньше.

Открыв глаза, я опустила руку на голову Тени, почесывая ее за ушами. У меня была хорошая жизнь — лучше, чем хорошая. Я жила в доме, который могла назвать своим, в окружении красот природы, у меня была работа, которая поддерживала свет и давала мне чувство цели, которое я не уверена, что когда-либо имела. У меня также была преданная собака и друзья, которых я считала семьей. Вот почему я никогда не покину Сидар-Ридж, и почему я не уехала, даже когда переживала самые мрачные времена.

Меня окружало бесценное богатство. И Холт не заставит меня оставить все это только потому, что не принадлежит мне. Он пробудет здесь несколько дней, а затем снова уедет в неизвестном направлении. Я не услышу его имени ни из чьих уст еще долгие годы.

Раньше я находила в этом утешение, чувствовала себя в безопасности за возведенными вокруг себя стенами, внутри которых его не существовало. Но сейчас это чувство безопасности развеялось. Возможно, потому, что я видела его настоящим, живым, дышащим.

Возможно, потому, что я видела в его глазах пустоту, говорившую мне, что он отключил что-то внутри себя. Я знала, как это бывает. Ты думаешь, что заплатишь любую цену, лишь бы остановить непрекращающуюся боль.

Но когда отключаешь боль — отключаешь и наслаждение. Уже нельзя оценить мерцание луны в озере. Или вкус шоколада, тающего на языке. Ты лишаешься радости от встречи с друзями, окружающими тебя такой любовью, что в ней можно утонуть.

Ты не живешь по-настоящему.

Эти мысли оказывали целебный эффект. Холт не заслужил моего сочувствия и понимания. И ясно дал понять, что не нуждается в моей заботе о нем.

Лучшее, что я могла сделать, это пожелать ему только добра, даже если для него это означало жизнь без меня.

Горе вонзилось мне в сердце невидимыми когтями, но боль стоила того, чтобы не утонуть в гневе и обиде. Я бы пожелала ему счастливой жизни, но сделала бы это на расстоянии.

Тень вскинула голову, ее взгляд метнулся к деревьям позади хижины.

Я ухмыльнулась ей.

— Услышала, кого-то, за кем хочешь погнаться? Прости, девочка. Не сегодня.

Мой взгляд метнулся к