Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз Страница 14

Я врезал хуком по кожаному мешку, отчего кости заныли.

Перед глазами пронеслись изумрудные вспышки, что сверкали в ее глазах, когда я целовал ее, дразнил и подшучивал.

Мои кулаки мелькали, каждый раз ударяя сильнее. Звук вернул меня в прошлое прежде, чем я успел остановиться.

Я захлопнул дверцу своего грузовика и побежал к дорожке, ведущей к дому. Рэн устроит мне ад за опоздание. Я покрепче сжал букет цветов, надеясь, что он обеспечит мне немного благосклонности… пионы чертовски трудно найти в Сидар-Ридж. Мне пришлось умолять флориста сделать специальный заказ.

Визг шин заставил меня оглянуться на дорогу. Темный внедорожник мчался прочь, как летучая мышь из ада. Идиоты. Я мог бы поклясться, что услышал вдалеке сирены. Может, этих мудаков остановят и испортят им веселье.

Я повернул к дому, ускоряя шаг. По мере приближения к двери я сбился с шага. Дверь была приоткрыта, всего на несколько дюймов.

— Кузнечик? — Я толкнул дверь двумя пальцами. — Ты здесь?

Ответа не последовало. Я обернулся, задаваясь вопросом, не вышла ли она по какой-то причине, но никаких признаков ее присутствия не обнаружил.

Когда я прошел внутрь, пространство заполнил аромат жареной курицы с чесноком. Я не мог сдержать смешок. Я чертовски надеялся, что мы не отравимся. Моя девушка обладала многими талантами, но среди них кулинария не стояла на первом месте.

В поле зрения появился обеденный стол, и я замер. Все выглядело, как фото в тех журналах о домашнем декоре: скатерть без единой морщинки, растительность, оплетающая свечи и цветы, дорогой фарфор… его мама Рэн ставила только в особые случаи.

Мои губы тронула ухмылка. Она сказала, что хочет сделать сегодняшний вечер особенным. Покачав головой, я стал подниматься по лестнице. Неужели Рэн не знала, что одним своим существованием она уже делала каждый чертов миг особенным? Моими любимыми моментами были, когда мы с ней вдвоем любовались из кузова моего грузовика звездами.

Поднявшись по лестнице, я прислушался к звукам воды в душе, полагая, что именно поэтому я ее не слышал. Но не было ничего, кроме тишины.

Я побежал к ее спальне и остановился как вкопанный. Казалось, будто по комнате пронесся ураган. Разбитые фоторамки, постельное бельё сорвано, повсюду валяются перья из подушек.

— Рэн! — повысил я голос, в который когтями впилась паника.

Ответа не последовало.

Я с трудом сглотнул, вытаскивая из кармана телефон. Ее дом был одним из тех счастливчиков, до которых доходил сигнал сотовой связи, и сейчас я чертовски этому обрадовался. Я выбрал в избранном первый контакт. На экране вспыхнуло «Кузнечик» и моя любимая фотография с ней.

Рэн, запрокинув голову, смотрела на гаснущий закат, на ее лице отразилось выражение блаженства от осознания того, что приближается ее любимое время — сумерки. Она понятия не имела, что я ее фотографировал, но от этого фото казалось еще милее.

Из динамика донеслись гудки, а затем по коридору прокатилась мелодия. Но звук из коридора почему-то прерывался. Был искаженным.

В ушах зашумела кровь, когда я направился на звук, а в голове крутился миллион жестоких «а что, если». Я заглянул в комнату для гостей, но как только вошел туда, звук стал отдаляться. Поспешно выйдя обратно, я затормозил перед ванной в коридоре. Переступил порог, и все во мне замерло.

Мозг не мог осознать представшей передо мной картины. Словно кадр из фильма ужасов, а не из реальной жизни.

Тело Рэн лежало скрюченным под неестественным углом, будто она пыталась защититься. И кровь… так много крови. Клянусь, она была повсюду. Слишком много, чтобы человек все еще дышал.

Эта мысль подтолкнула к действию. Упав на колени, я с треском ударился о плитку.

— Рэн. Ты меня слышишь?

Ко мне стали возвращаться отрывки воспоминаний из курсов по оказанию первой помощи, которые я посещал, чтобы иметь возможность участвовать в поисково-спасательных операциях вместе с отцом. Я прижал пальцы к ее шее и наклонился.

Ни намека на дыхание не коснулось моего лица. Как часто я чувствовал легкие выдохи Рэн на своей коже, когда она прижималась ко мне? Все, что я хотел, это ощутить сейчас один из них. Но ничего не было.

Я сосредоточился, чтобы нащупать кончиками пальцев трепет движения. Почувствовал прерывистые, слабые удары, частота которых не сулила ничего хорошего.

Когда я перевернул Рэн на спину, завыли сирены, но недостаточно близко. Я молился, чтобы сделать правильный выбор. Я понятия не имел, какой ущерб нанесен ее груди. Пуля? Ножевое ранение? Применив сердечно-легочную реанимацию, я мог бы сделать только хуже, но не в том случае, если бы она перестала дышать.

Откинув ее голову назад, я сделал два быстрых вдоха ей в рот, а затем положить ладони на ее грудь и нажал. Рэн не была коротышкой, но всегда казалась хрупкой, с такими крошечными запястьями, что они могли легко переломиться. Я мог причинить ей боль. И это последнее, что я хотел сделать. Тем не менее, я заставил себя продолжить.

Не прекращая ритмичных движений, я смотрел на нее сверху вниз — на мое сердце, лежавшее на полу. Искал любые признаки жизни, но ни черта не находил.

Мой кулак врезался в мешок под неправильным углом, пронзая руку болью. Я отшатнулся назад и упал на пол, сотрясаясь всем телом. Воспоминания были слишком свежи и реальны, чтобы можно было от них сбежать.

Из горла вырвался мучительный звук. Я все еще чувствовал ее грудную клетку под своими руками, желая, чтобы ее сердце снова забилось. Я бы продал душу дьяволу, лишь бы Рэн осталась жива. И предполагал, что в некотором роде, так и произошло.

Потому что Рэн получила свое чудо. И когда она вернулась к жизни, я сделал единственное, что смог, единственно правильное. Я ушел, чтобы она нашла того, кто был бы ее достоин.

Глава 6

РЭН

Толкнув створку французской двери, я вышла на веранду, шаркая тапочками по деревянным доскам. Дрожащими руками плотнее закуталась в плед. Тень тихо двигалась рядом со мной, лунный свет отливал серебром на ее шерсти, когда хаски подняла голову, чтобы понюхать воздух.

— Ни за кем не гоняйся.

Она вздохнула, как бы говоря: «Вечно ты не хочешь, чтобы я веселилась».

Опустившись в кресло в форме полумесяца, я сняла тапочки и подогнула под себя ноги. Тень покружилась и легла на собачью лежанку, а я сжала в