Рождественский Пегас - Зоя Чант Страница 15

Он вытащил телефон. Сервисы попуток до Pine Valley ещё не добрались, но в городе было такси. Одно. В единственном числе.

Он мог…

Палец завис над экраном. Он мог вызвать такси — если оно вообще работало так поздно.

Или он мог наконец перестать бегать от правды, от которой прятался уже целый год.

Глава 10

Олли

Олли летела высоко над деревьями, и в голове у неё по кругу вертелась одна-единственная мысль: что мне теперь делать?

Это были даже не слова — скорее бурлящий поток чувств, захлёстывающий сознание. Она слишком долго держала всё замороженным внутри, а теперь пришли весенние паводки.

А весенние паводки, как известно, всегда оставляют после себя разрушения.

В первый год в Pine Valley, когда родители предложили ей перебраться в маленький городок, чтобы помочь дяде с бизнесом и проводить больше времени в облике совы — подальше от города, — в лесу сошла лавина. Олли едва не попала под неё и после этого научилась внимательно следить за тревожными признаками. Этот урок она использовала и дальше в жизни. Предупреждающие знаки были всегда. Даже если это были не предупреждения, а просто информация — она всё равно была важна. Знать, кто находится в комнате до того, как она туда войдёт. О чём говорят люди. Каков в целом «рисунок» социальной ситуации, прежде чем она в неё вмешается. Всё это давало ей ощущение безопасности.

Но за последний год — с тех пор как появились адские гончие — ей стало хуже.

Хотя дело было не только в гончих, правда? Они были причиной. Но то, из-за чего мир действительно начал трескаться под её ногами, — это то, что произошло с Джексоном.

Она летала целый час, прежде чем смогла убедить себя, что безопасно сесть на подоконник своей спальни и когтями открыть защёлку. Она дала шторам упасть и перекинулась, сердце бешено колотилось.

В доме не было никакого движения. Она была одна. В безопасности.

Что это было? — голос совы звучал хрупко.

Олли едва не расхохоталась истерически. Что за глупость — одна. Она никогда не была одна.

Адские гончие? — она попыталась говорить так, будто не была напугана до чёрта. Существу, которое жило у неё в голове. — Просто напоминала себе, что бояться их не надо. Они не виноваты в своём адском огне. Они друзья, а не враги.

Я это знаю! Но… сразу после этого… и то, что ты говорила раньше, когда мы сидели на самой лучшей ветке…

Эмоции рвались наружу, пугая сильнее любой лавины. Олли попыталась их удержать. Было больно. Больно сердцу и голове — потому что если то, что она чувствовала, было настоящим, значит, с миром происходило что-то ужасно неправильное.

Перья совы распушились.

Тебе больно?

Я не… я не могу…

Как раньше. Тебе больно, как раньше?

Это было хуже, чем если бы её заметили раньше, чем она увидела кого-то сама. Её собственная сова допрашивала её.

Что значит «как раньше»? Я не… я не… со мной всё в порядке.

Ничего не случилось?

Олли закрыла лицо руками. Ничего не могло случиться. Этого просто не могло быть. И ничего не должно было случиться — потому что не было ни единого шанса, что Джексон всё ещё может что-то к ней чувствовать после того, что она сделала с ним в прошлом году.

Ничего не случилось, — сказала она сове.

Отлично. Хорошо.

И это тоже было неправильно. Потому что в голосе совы прозвучало облегчение. А облегчение означало, что до этого она волновалась. А почему сова вообще должна была...

Я не волнуюсь! Всё в порядке!

Её телефон пискнул.

Олли замерла и резко посмотрела на комод. Она оставила телефон там днём, когда начала печь. Кто мог ей писать?

Боб не стал бы пользоваться телефоном, когда мог связаться телепатически. Миган могла бы — Миган и Абигейл были главной причиной, по которой у Олли вообще был телефон в последнее время, — но…

Она посмотрела уведомление.

Новое сообщение от Джексон Гиллз.

О боже.

Что? Что там? — голос совы был настороженным. — А. Это он. Не-важный.

Почему ты всё время так говоришь?

Ты сама сказала.

Олли застонала.

Я целый год думала... — она схватила мысль, прежде чем та успела развернуться. — Если он не важен, значит, со мной ничего не случится, если я прочитаю, что он написал, да?

Она открыла сообщение. Всего одна строка:

Прости за сегодняшний день.

Кожа будто заискрилась.

За что именно? — написала она в ответ.

Ответ пришёл быстро:

Чувствую, что должен сказать «за всё».

Она фыркнула. За всё? Он не виноват в том, что её сова отказывалась его признавать, и в том, что она сорвалась, когда наконец его увидела. Или в том, что кто-то или что-то проломило крышу. Или в том, что она воспользовалась этим как поводом сбежать, как перепуганный кролик, после того как Джексон подкрался к ней.

Для начала — прости, что я тебя напугал.

Олли моргнула. Будто он услышал её мысли.

Я должна была услышать, как ты подходишь, — ответила она.

Прошло несколько длинных, мучительных минут без ответа. Потом телефон завибрировал у неё в руках.

Я оставил свой грузовик у Puppy Express. Завтра утром буду за ним. Решил предупредить заранее на этот раз.

Следующее сообщение пришло почти сразу, будто он отправил его, не успев передумать:

И, может быть, мы сможем поговорить.

Поговорить.

Слово было как ледяная вода, просочившаяся под воротник. Потому что они не говорили. Ни после того, что случилось. Ни когда Джексон уехал. Ни за весь прошедший год.

Живот скрутило. О чём им говорить? Он знал главное. Она всё испортила. Он не был её парой, и как бы она ни чувствовала себя на самом деле, это означало, что ей нечего ему предложить. Ничего настоящего. Ничего истинного.

Я не думаю, что это хорошая идея.

Она отправила сообщение — и ждала, пока луна пройдёт по небу.

Он не ответил.

Глава 11

Джексон

3 дня до Рождества

Он слишком поздно спохватился насчёт такси. Да и смотреть на телефон не мог — не после того последнего сообщения, опять вспыхивающего у него перед глазами.

Я