Антагонизм - Натали Ният Страница 144

— Линда, вы не будете вместе.

— Почему?

— Потому что папа правильно говорит: он тебя бросит потом.

— Хорошо, пусть бросит, — соглашаюсь с Игорем.

— Куда потом ты пойдёшь, сюда заявишься? — любопытствует папа.

— Нет. Не заявлюсь.

Вскоре мы написали заявление, я познакомилась с Верой Николаевной, мамой Егора. Я немного знала её заочно и по рассказам её сына предполагала увидеть спокойную, неконфликтную женщину. Так, в принципе, и случилось. Нельзя сказать, что мы были в большом восторге друг от друга, но и друг друга не возненавидели.

Всё бы ничего, но у Веры Николаевны была родная сестра, Елизавета Николаевна. Вот она, как оказалось, женщина конфликтная и себялюбивая. У них с мужем было трое детей: два мальчика и младшая девочка. Все они приходились двоюродными братьями и сестрой Егору. Чуть погодя нашего приезда, они всей гурьбой заявились в гости к Вере Николаевне.

— А что у вас тут? Никак смотрины? — громко поинтересовалась Елизавета Николаевна. — А что нам не сказали? Мы вот сами прознали и пришли.

— Да не с пустыми руками! — прыснул Михаил Анатольевич, супруг Елизаветы Николаевны.

— Мы тоже хотим посмотреть, братец, — обратилась к Егору Светлана, его двоюродная сестра.

— Смотрите, — пожал он плечами и улыбнулся.

— И посмотрим! Мы еще свое слово скажем! — хлопнула в ладоши Елизавета Николаевна. — Главное, чтоб твоя невеста нам понравилась.

— Тётя, спокойствие, только спокойствие, — процитировал Егор Карлсона.

В общем, дальше было уже сложнее. Они громко разговаривали, несколько раз обращались ко мне с вопросами, я отвечала. Вроде и неплохо, но и далеко не хорошо.

Потом я вышла в туалет, и на обратном пути дорогу мне перегородила Елизавета Николаевна.

— Пойдём, пошепчемся немного на кухню, — настырно предложила она и, не дожидаясь моего согласия, потянула за руку.

— Вот сюда, садись на стульчик.

Присаживаюсь. Тетя Егора расположилась прямо передо мной, садиться она не стала.

— Вот что я тебе скажу, я женщина прямолинейная, говорю как есть. Верка она такая, ни рыба ни мясо, доверчивая. Другое дело я. Ты меня понимаешь?

Киваю головой. А про себя думаю: а ты значит и раба, и мясо.

— Вот и хорошо, что понимаешь. Я тебе тут безобразничать не позволю. Обижать никого тоже. Я таких, как ты, много повидала на своем веку.

«Интересно, это комплимент или оскорбление?» — усмехаюсь про себя. А Елизавета Николаевна между тем продолжает разглагольствовать.

— Егорка тоже не всегда хорошо соображает. А я соображаю. Он хороший вариант, никто не спорит. Квартира, дача, магазины, машины. Деньги, — добавляет она, — ты сильно не заризь. Это всё ещё заслужить надо. Чем же ты его, девка, окрутила? Не узнаю своего племянника прям. Если что-то наколдовала, то я разузнаю. Не сомневайся!

Видимо, Елизавета Николаевна очень нервничала. Она залпом осушила стакан с водой, лицо её покрылось красными пятнами, а голос стал дрожать.

— Надеюсь, мы друг друга поняли? Невеста ещё не жена. Заслужить надо.

— Линда, ты где потерялась? — в кухню зашёл встревоженный Егор, — Всё нормально?

— Конечно, нормально, Егорка, ты что? Что может быть ненормального с твоей ненаглядной? Мы просто тут поговорили, посплетничали с ней по-женски.

Ради своего и Егора спокойствия я решила промолчать. И ради своего светлого будущего.

Глава 100

Глава 100

— Что она тебе говорила?

— Что тебя и твои блага нужно заслужить.

— Что? Вот же ненормальная! Это тебя нужно заслужить мне, моя принцесса. Ты не обиделась? Не обращай внимания.

— Нет, не обиделась. Если сначала не сорвался, то потом, когда спокойно всё переваришь, уже нормально воспринимаешь.

— Не надо её нормально воспринимать. Я с ней поговорю. Этого не повторится, — он усмехнулся. — Она быстро поймёт. Вообще-то мои блага скрашивают её существование, изрядно. Так что она больше не обидит тебя.

— Она не то что обидела.

— Обидела, ещё как! И вообще, они вели себя как свиньи.

Послушал бы он, как ругалась моя родня! Хрюшки и те показались бы ему интеллигентными созданиями. Хотя мне совсем не хочется обижать хрюшек. Сколько я за ними ухаживала, ни разу не слышала худого слова.

Скоро мы поженились. Справили свадьбу, народу было не очень много, в основном все родственники или друзья Егора. Я была счастлива. Приятно, что ни говори, чувствовать себя словно в сказке: красивое платье, туфельки, нежная длинная фата. Муж, который постоянно ловит твой взгляд, чтобы предупредить любое твоё желание или каприз. С моей стороны были только мои родители с братиком и несколько коллег с папиной работы. И тётя Оля с семьёй. Егор довольно неплохо поладил с папой. Перед их официальным знакомством Егор, улыбаясь, сказал мне:

— Вот увидишь, мы с ним поладим.

— Ты так думаешь? — грустно улыбнулась я.

— Угу.

И они правда поладили. Егор просто-напросто подкупил моего папу разными подарками и деликатесами. Теперь отношение папы к Егору было почтительное. Вот уж не ожидала.

— Егор, ты, конечно, всё здорово придумал, но это же несправедливо.

— Линда, как говорится, ты хочешь быть справедливой или счастливой? Если так будет лучше для тебя в первую очередь, то это просто замечательно. Так мы, по крайней мере, отсечём добрую половину нервотрёпок. Твой отец далеко не дурак, думаю, он всё понимает правильно.

А после свадьбы наступила чудесная, нежная ночь. Ночь нашей любви. И хоть мы уже занимались любовью с Егором раньше, сейчас всё было словно в первый раз. Не нужно было больше волноваться, думать о чём-то плохом, ждать чего-то плохого.

— Я счастлив, моя девочка. Моя жена.

— Я тоже, мой муж.

В ларьке я уже не работала, но активно помогала Егору с бумагами, документами и накладными. Спустя некоторое время мы приняли решение избавиться от всех ларьков, продать их и приобрести два больших магазина: один в Светлом, другой в городе.

Я часто виделась с мамой, приносила продукты, оставляла ей денежки. Переживаю, конечно, за неё, но она со всем справляется. Папа так же пьёт, братик безобразничает. Ворует деньги, обманывает, и друзья у него, мягко говоря, никудышные. Мама надеется, что он нагуляется, перебесится и успокоится. Я на это не надеюсь.

Подозреваю, что мои родители плохо отзываются обо мне. Мне, к сожалению, довелось услышать разговор мамы с Елизаветой Николаевной, и после него мне было до слёз обидно. Но, с другой стороны, чего я ожидала? В глубине души я знаю истину: люди не меняются. Даже мамы.

— Моя дочь всегда доставляла нам много проблем, — сказала мама. — Не удивляюсь, если она колдует. Привораживает.

— Я это сразу поняла! — вторила ей Елизавета Николаевна. —