Измена. Право на счастье! - Рита Вяземская Страница 14

— Те вещи подходят для прогулок с детьми, Алина. Но сегодня вечером мы идем на мероприятие, где соберется вся элита города. Там будет Вадим со своими партнерами. И ты должна выглядеть так, чтобы он понял, что потерял. Пришёл в ярость. Надо как следует выбесить его. Это часть нашей стратегии.

Стилист, приятная женщина в элегантном брючном костюме, быстро подходит к нам. Она понимающе кивает Роману и уводит меня вглубь зала, где висят вечерние наряды.

Я примеряю несколько платьев. Одно слишком яркое, другое слишком открытое. Наконец, стилист выносит длинное платье из тяжелого сапфирового шелка. Оно простое, без лишних деталей, но крой идеален. Ткань прохладная, приятная к телу. Она мягко облегает фигуру, подчеркивая тонкую талию и открывая линию плеч и ключиц.

Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Из отражения на меня смотрит красивая, дорогая женщина. Под глазами больше нет тех испуганных теней, а осанка стала ровной, гордой.

Я выхожу из примерочной в зал.

Роман пьет кофе, но при моем появлении его чашка застывает на полпути. Он медленно поднимает глаза. Его взгляд скользит по моим открытым плечам, опускается к талии и возвращается к лицу.

Я вижу, как его горло дергается от тяжелого вздоха. Челюсти сжимаются, а стальные глаза темнеют от вспыхнувшего в них желания. И это греет мне душу и заставляет сердце биться чаще.

Он молча поднимается с кресла и медленно идет ко мне. Его шаги бесшумные на мягком ковре, но я чувствую его приближение каждой клеточкой тела.

Он останавливается рядом. Его тепло окутывает меня, заставляя дышать чаще. Роман медленно протягивает руку и касается кончиками пальцев моего обнаженного плеча. Его ладонь горячая, и по моей коже пробегает легкая дрожь.

— Это оно, — его голос звучит непривычно низко, с хрипотой. — Больше ничего не примеряй.

— Тебе нравится? — шепчу я, глядя в его потемневшие глаза.

— Ты потрясающая, Алина, — отвечает он, не отводя взгляда от моих губ. — И сегодня вечером все это увидят. Твой муж будет кусать локти от бессилия.

Его прикосновение на моем плече становится чуть плотнее, и я чувствую, как между нами снова натягивается та самая невидимая нить. Но мы оба заставляем себя держать дистанцию. Роман убирает руку и поворачивается к стилисту.

— Мы берем это. Упакуйте.

Я возвращаюсь в примерочную, чувствуя, как сердце колотится в груди. Впервые за долгое время я чувствую себя не просто матерью, борющейся за детей, а желанной, красивой женщиной. И всё это благодаря человеку, который ждет меня в зале.

Я стою перед большим зеркалом в прихожей квартиры на Пречистенке. Сапфировое шелковое платье сидит идеально, мягко очерчивая каждый изгиб тела. Волосы уложены в аккуратную прическу, открывая шею и плечи.

В руках я держу маленькую бархатную коробочку, которую Роман передал мне перед тем, как уйти переодеваться. Внутри лежит тонкое платиновое колье с крошечными, идеально круглыми жемчужинами. Ничего лишнего — простая, дорогая классика.

Мои пальцы подрагивают. Я пытаюсь застегнуть крошечный замочек на шее, но руки не слушаются. Металл скользит, кольеа снова и снова падает мне на ключицы.

В зеркале за моей спиной появляется фигура Романа.

На нем черный классический смокинг, белоснежная рубашка и бабочка. Он выглядит настолько безупречно и властно, что у меня на секунду перехватывает дыхание. Он останавливается сзади, глядя на мое отражение.

— Давай помогу, — негромко произносит он.

Его голос низкий, с хрипотой, от которой внутри всё сжимается. Роман берет украшение из моих пальцев. Его руки теплые, сухие. Он делает шаг вперед, приближаясь вплотную.

Я чувствую его дыхание на своей шее. Запах его парфюма мгновенно окутывает меня. Я прикрываю глаза, сосредоточившись на физических ощущениях. Каждое прикосновение его пальцев к моей коже отзывается горячей волной.

Роман аккуратно застегивает замочек. Холодный металл ложится на мою теплую кожу, контрастируя с жаром его пальцев. Но он не убирает руки сразу.

Его ладони медленно опускаются на мои обнаженные плечи. Горячая кожа к коже. Я смотрю на наше отражение в зеркале. Его широкие ладони на моих хрупких плечах выглядят как символ его защиты.

— Правила просты, — тихо шепчет он, наклоняясь к моему уху. Его губы почти касаются моей мочки. — На рауте держись рядом со мной. Ни на шаг не отходи. На вопросы прессы не отвечай — я всё сделаю сам. Если Вадим попытается подойти — не смотри на него. И самое главное… — его ладони чуть сильнее сжимают мои плечи. — Помни, кто ты. Ты сильная. Ты мать мо… — он запинается на секунду, исправляясь: — Ты мать Тёмы и Сени. И ты под моей защитой.

Я сглатываю сухой ком в горле, глядя на его потемневшие серо-стальные глаза в зеркале.

— Я поняла, Роман, — шепчу я в ответ. — Я буду держаться.

Он медленно убирает руки, и я невольно вздыхаю от потери этого тепла. Роман делает полшага назад, возвращая лицу привычную маску холодного самообладания.

— Тогда идем. Машина уже внизу.

Я беру со столика маленький клатч, делаю глубокий вдох и иду за ним. Наша первая публичная битва начинается сейчас, и рядом с этим мужчиной я готова встретить её лицом к лицу.

Глава 14

Машина останавливается у главного входа в отреставрированный исторический особняк. Вспышки фотоаппаратов бьют сквозь тонированное стекло, на мгновение ослепляя. Журналисты и фотографы плотной стеной стоят вдоль красной ковровой дорожки.

Дмитрий быстро выходит, открывает дверь.

Роман выходит первым и подает мне руку. Я кладу свои пальцы в его широкую, теплую ладонь, и этот жест мгновенно возвращает мне равновесие. Выхожу из машины. Шум улицы, выкрики репортеров и непрекращающийся треск затворов камер обрушиваются на нас теплой волной.

— Роман Александрович! Сюда, пожалуйста!

— Кто ваша спутница?

— Господин Исаев, один кадр!

Я не смотрю по сторонам. Мой взгляд устремлен вперед, на широкие мраморные ступени, ведущие в особняк. Спина прямая, шаг уверенный, тяжелый шелк сапфирового платья шуршит при каждом движении, приятно холодя ноги. Роман идет рядом, его рука уверенно лежит на моей талии.

Двери распахиваются. Мы заходим в огромный зал.

Здесь светло. Под высокими потолками сверкают хрустальные люстры, воздух наполнен ароматами белых лилий идорогого алкоголя. Вдоль стен стоят круглые столы, покрытые белоснежными скатертями, официанты в строгих фраках бесшумно скользят между гостями с серебряными подносами.

Музыка струится мягким, ненавязчивым потоком. Но как только мы переступаем порог, гул голосов в зале на секунду затихает.