Бывший (не) Твоя дочь - Елена Островская Страница 14

Когда он успел всё это сделать — не представляю. Хотя с деньгами Старшинского это не проблема, и за сутки все сделают.

— Мамуль, можно я полежу? Я устала.

— Надо вымыть ручки и личико, малышка.

— Ох, как же чудесно, настоящая спальня принцессы, — всплескивает руками баба Тася.

— Пойдемте, Таисия Андреевна, покажу вам вашу комнату.

— Ой, Влад, давайте без отчества, баба Тася я, какая там Андреевна, язык только ломать. Или просто Таисия, Тася.

— Хорошо, Таисия Ан… баба Тася, буду стараться. Ася, вы тут разберётесь сами? Чемодан с вещами сейчас принесут.

Киваю.

Разберемся.

Веду малышку в ванную — там тоже все как у принцессы, и её, конечно, сразу хочется искупаться. Я сама устала от перелёта, поездки, общения с бывшим. Но просьба дочери сейчас — святое. Поэтому набираю ванну, нахожу пену и пузыри, раздеваю, усаживаю. Сама бы тоже с ней села, мы так иногда делали дома. Но тут не могу, понимая, что Старшинский может войти. А закрывать двери в чужом доме я не привыкла.

Влад приходит минут через десять. Уже успел переодеться в домашний костюм — это так у него тут комнаты нет? Ясно.

— Ася, я могу с ней побыть, если тебе нужно освежиться.

— Я не спешу. Спасибо.

— Папочка! Смотри какая у меня пена!

Дарина сразу захватывает внимание Влада, они начинают общаться. Я сижу, прислонившись к стене, закрываю глаза.

Если бы всё могло быть по-другому!

Если бы мы могли быть обычной семьёй. Любящий муж, я, наша доченька, которую мы так долго ждали!

Мы ведь хотели детей.

Старшинский говорил тогда, что мне надо окончить университет, что я еще молоденькая слишком, но я видела, чувствовала, как ему хочется малыша. И мне хотелось… Так хотелось сделать его счастливым!

Я ведь сама начала забывать пить таблетки. Сначала случайно, потом…

Нет. Не могу туда возвращаться. Слишком больно мне.

Просто посижу немного с закрытыми глазами ни о чём не думая.

Как хочется не думать о плохом…

Не знаю, сколько времени проходит, слышу плеск воды, голоса становятся глуше, тише, словно сквозь плотный слой ваты доносятся.

Я устала. Мне нужно отдохнуть.

— Ася… — тихий шепот, такой знакомый, любимый голос.

Влад! Он тут, со мной, вернулся, мой родной, единственный!

— Влад…

Так хочется обнять его, прижаться к нему. Я это делаю.

Его аромат меня окутывает. Тоже такой знакомый и любимый. Мой Влад, мой муж. Мой мужчина.

— Влад…

Глава 17

Зарываюсь носом в его шею, веду губами, так хочу его целовать!

Это потребность, жажда. У меня чувство, что я вся ссохлась внутри, мне нужен глоток воды, родниковой воды этого поцелуя!

— Влад…

— Ася… Асенька…

Этот голос, родной, нежный, ласковый! Словно я домой вернулась!

Горячие ладони, крепкое тело.

Как же давно этого не было! Как давно…

Первое прикосновение влажного рта, и я словно проваливаюсь в параллельную вселенную, волшебную вселенную счастья.

Целую его самозабвенно, погружаюсь в него, в себя, раскрываюсь.

Мне так хорошо!

Туман в голове, кружится всё. Я как в сказочном сне.

Не хочу просыпаться. Не хочу.

— Ася, любимая моя девочка.

Я его любимая! Неужели это на самом деле так?

Я бы хотела, чтобы было так. Хотела бы.

Я очень устала быть одна.

Мне тяжело.

Трудно и больно.

Мне так нужна поддержка, помощь.

Любовь.

Мне очень нужна любовь.

Этот поцелуй словно отправляет меня в прошлую жизнь, в то время, когда я купалась в счастье.

Я была счастлива с ним безоглядно. Казалось, что так будет всегда.

Я даже не думала о том, что может быть иначе.

Иначе.

Холодно. Пусто. Одиноко. И очень страшно.

Я не хочу, чтобы мне было страшно.

Поэтому я тянусь губами к губам любимого мужчины.

— Ася… родная моя, Аська… Господи, прости меня…

Прости…

За что он просит прощения? Я не понимаю. Я же люблю его! И все у нас хорошо. Мы вместе. Мы счастливы.

— Ася… Прости.

Объятия становятся слишком крепкими, жаркими.

У меня словно тумблер в голове включается.

Туман рассеивается.

Меня пинком отправляет обратно в реальность.

Где я обнимаю и целую предателя.

— Ася…

Резко убираю руки, отстраняясь. Оглядываюсь.

Я лежу в своей новой комнате, на кровати. Одета по-прежнему так же, как была одета в самолете.

Старшинский рядом. Какой-то он… взъерошенный. И взгляд такой сумасшедший.

Боже… Я уснула! Спала! И во сне…

Как много я ему позволила?

Судя по тому, что мы лежим одетые — не так много. Судя по тому, как у меня зудят губы и какие бешенные глаза у Влада — достаточно.

Чёрт…

Зажмуриваюсь, не могу сдержать стон. Зачем?

— Ася, прости…

— Уйди, Влад.

— Ася…

— Просто, уйди сейчас, ладно? Дай мне хотя бы несколько минут.

— Хорошо. Дарина в своей комнате, с ней Таисия. Я пойду к ним.

Не отвечаю, поворачиваюсь, утыкаясь лицом в подушку.

Что он обо мне подумал? Зачем это всё вообще?

Как я могла?

Занимаюсь самобичеванием, чувствуя, как впитываются в подушку слёзы.

Могла.

Потому что несмотря ни на что забыть его не получилось. Несмотря на злость, боль, ненависть. Несмотря на его предательство.

Не смогла забыть его того, любящего, мужчину, который меня добивался, который хотел на мне жениться, для которого наши отношения стали серьёзными. Того Влада, который меня любил.

У меня словно разделился он в голове. Влад — мой первый и единственный мужчина, любимый муж. И Старшинский — холодный, бесчувственный предатель, убивший мою любовь.

И как бы я не ненавидела второго, первого я всё равно люблю.

Не знаю, почему так.

Возможно, я однолюб.

За всё время, пока мы не вместе я даже ни на одного мужчину не посмотрела, как на мужчину.

А на меня смотрели. И на свидания приглашали.

И физрук из школы, в которой я работала, и историк. И пара отцов детей, с которыми я занималась — один был холост, второй женат. И даже один известный бизнесмен, владелец сети фитнес-центров — симпатичный, молодой, успешный, свободный.

Но я была словно отравлена ядом Старшинского. Не вытравить.

И сейчас… я совсем не понимаю, что мне делать.

Влад помогает мне, точнее, помог моей дочери, нашей дочери. Он говорит, что хочет всё исправить. Исправить что? Вот вопрос.

Вернуть меня?

Или просто помочь ребёнку, признать её, помогать?

А я… я просто бывшая жена и мать ребёнка, да?

Тогда… тогда зачем сейчас он меня целовал и называл любимой?

Почему тогда на дороге он тоже целовал?

Боже, как всё сложно!