Порочное влечение - Джей Ти Джессинжер Страница 14

С другой стороны, ее компьютерного оборудования так много, что у него мог бы быть свой почтовый индекс.

— Хорошо, что я сел за руль грузовика, — бормочу я, вытаскивая пятидесятифунтовый черный чемодан с заднего сиденья своего Hummer.

— Грузовика? — спрашивает Табби, стоя рядом со мной на парковке, пока мы разгружаем наши вещи. — Так вот как ты называешь это чудовище?

Я вытаскиваю еще одну ее сумку, на этот раз еще тяжелее первой, и бросаю к ее ногам.

— Избавь меня от дурацкой болтовни о потреблении бензина и вредных выбросах, ладно, милая? Этот автомобиль создан для определенной цели…

— Компенсации чувства неполноценности из-за размера полового члена? — Она улыбается.

— Безопасности, — поправляю я и улыбаюсь в ответ. — Как ты, наверное, уже заметила, у меня нет недостатка в размерах.

Непроизвольно ее взгляд опускается на мою промежность. Затем Табби берет себя в руки, моргает и краснеет. Ее голос вырывается изо рта с режущей силой меча.

— Как грузовик третьего класса, это транспортное средство не подпадает под действие многих правил безопасности Министерства транспорта США и не оснащено стандартными средствами безопасности, включая боковые подушки безопасности и систему курсовой устойчивости. Кроме того, из-за больших слепых зон…

— Не меняй тему.

— Не заставляй меня убивать тебя на парковке однозвездочного отеля.

— Да? Думаешь, ты сможешь меня одолеть? — Я с интересом оглядываю ее с ног до головы. — Ты смотришь на двести сорок фунтов первоклассного морского пехотинца, милая. А ты сколько, сто десять фунтов максимум?

Она говорит: — Во-первых, ты ни черта не смыслишь в женском весе. Я не весила сто десять фунтов со средней школы. Более того, я эксперт в крав-маге. Не то чтобы мне это понадобилось, чтобы уложить тебя на лопатки.

Я упираю руки в бока и улыбаюсь ей.

— Серьезно? У тебя есть что-то более эффективное, чтобы меня уничтожить, чем смертоносная система рукопашного боя, разработанная Армией обороны Израиля? Мне не терпится это услышать.

Глядя мне прямо в глаза, Табби спокойно отвечает: — Вообще-то, две вещи.

— Выкладывай. Неизвестность убивает меня.

Ее улыбка могла бы расплавить сталь.

— Мои сиськи. Если бы я прямо сейчас расстегнула куртку и показала тебе своих девочек, ты бы определенно отвлекся на достаточно долгое время, чтобы я успела вонзить нож тебе в грудь.

Она перекидывает сумку с ноутбуком через плечо, хватает ручку чемодана и указывает подбородком на остальные сумки, которые я уже выгрузил.

— Кстати, всё это оборудование может остаться в машине. Оно мне не понадобится, пока мы не обустроим командный центр у Миранды.

Всё еще не оправившись от упоминания о ее груди и от образа, который оно вызвало в моей голове — точного образа, потому что я видел ее во всей красе, когда она выходила из душа, — я спрашиваю: — Ты не боишься оставлять свое драгоценное компьютерное оборудование в кузове моего грузовика на общественной парковке на всю ночь?

— Отстань от меня, морпех. Я узнаю бронированную машину, когда вижу ее. Кому-то пришлось бы использовать пулемет пятидесятого калибра, чтобы пробиться сквозь такое количество баллистических композитов, которыми ты напичкал эту штуку.

Следовало догадаться, что Табби заметит модификации на Hummer. Она замечает всё.

— Кажется, ты говорила, что эта машина небезопасна.

— О, она безопасна, когда припаркована. Это смертельная ловушка, только если ты за рулем. Кто-нибудь говорил тебе, что ты водишь как двенадцатилетний ребенок с синдромом дефицита внимания, который забыл принять риталин?

Затем она плавной походкой удаляется, покачивая бедрами. Я запрокидываю голову и смеюсь, потому что, черт возьми, этой женщине палец в рот не клади.

Я перестаю смеяться, когда понимаю, как сильно мне это нравится.

Небольшой флирт — это одно. Но я знаю, насколько хреновыми могут быть суждения мужчины, когда он отвлекается на женщину. Я видел это раньше. Когда дружеские тычки становятся серьезным влечением, и ваша концентрация падает, потому что всё, о чем вы можете думать, — это как затащить ее в постели, вот тогда-то и случаются ошибки. А в моей сфере деятельности любая ошибка может оказаться смертельной.

Я уже видел, как легко эта женщина может сломить мой самоконтроль. Поцелуй в ресторане был тому подтверждением. Я никогда раньше не делал ничего подобного, не терял рассудок от мгновенной похоти, и мне следовало бы беспокоиться по этому поводу.

Следовало бы, но я не беспокоюсь.

И это проблема.

Наблюдая за тем, как Табби входит в раздвижные двери отеля, я решаю, что больше не буду с ней флиртовать. Пока эта работа не закончится, я буду вести себя исключительно профессионально. Я не могу позволить себе иначе.

Теперь мне просто нужно убедить свой член присоединиться к программе.

ГЛАВА СЕМЬ

Табби

В пять утра я наконец-то прекращаю борьбу с бессонницей и встаю с постели.

Я отправляюсь на пробежку, пытаясь выбросить из головы все мысли о прошлом и сосредоточиться на текущей задаче. Найти Сёрена Киллгаарда. Или, точнее, заставить его найти меня. Это будет нетрудно. Но Коннору не понравится то, что я задумала.

Не то чтобы я собиралась рассказывать ему, в чем дело.

Есть только одна вещь в этом мире, которую я ценю больше, чем свою личную жизнь, и это мое здравомыслие. Мне потребовались годы, чтобы восстановить душевное равновесие после того, что произошло между мной и Сёреном. Годы терапии заставили меня по-новому взглянуть на себя и на то, как я устроена, но Коннору Хьюзу понадобился всего один вечер, чтобы свести на нет всю эту работу.

Ему потребовался всего один поцелуй, и я была уничтожена.

На глазах у всех в этом ресторане, на глазах у этих двух нелепых, жеманных девиц, которые пялились на него из-за барной стойки, он потерял самообладание.

И он мне даже не нравится.

Я этого не понимаю. В этом нет никакого смысла. Нет никакой логики в том, что произошло с моим телом, когда Коннор поцеловал меня, в том электризующем удовольствии, которое я почувствовала до самых кончиков пальцев. Это был всего лишь момент абсолютного безумия, но я была потрясена до глубины души и до сих пор не могу прийти в себя.

— Дура, — бормочу я и двигаю руками и ногами быстрее, доводя себя до изнеможения, пока не покрываюсь по́том.

К тому времени, когда я возвращаюсь в отель, уже встает солнце, щебечут птицы, и у меня немного меньше желания отрывать