Жестокие игры - Диксон Уиллоу Страница 14

Игнорируя странное тепло, пронизывающее мой живот, я сосредотачиваюсь на Феликсе, который делает еще несколько растяжек, затем берет очки для плавания и направляется к дальнему краю бассейна.

От меня не ускользает, что он находится в мелкой части бассейна, когда он выравнивается по краю и принимает готовую позу. Через мгновение он ныряет в бассейн и мчится по воде, не всплывая, пока не доплывет до середины, и переходит на баттерфляй.

Я наблюдаю, как он проплывает два круга, внимательно следя за пространством вокруг бассейна, пока он плывет, как будто его преследует дьявол. Он движется так быстро, что его руки превращаются в размытое пятно на воде.

Он заканчивает третий круг и начинает четвертый.

Феликс сказал мне, что на него напали в конце третьего круга. Сделал ли он ошибку, потому что был в плохом состоянии из-за травмы головы?

Я продолжаю смотреть запись, пока он не заканчивает десятый круг, а затем весь экран темнеет.

— Что за хрень? — бормочу я и перемещаю счетчик воспроизведения вперед. Пять минут спустя камера снова включается, показывая пустой бассейн без каких-либо признаков того, что Феликс когда-либо был там.

Сбитый с толку, я возвращаюсь к камере у входа в бассейн и смотрю ее в 2-кратной скорости, ожидая, когда Феликс выйдет. После почти часа просмотра я останавливаю воспроизведение и расчесываю волосы рукой.

Что, черт возьми, происходит? Ничего из того, что я вижу, не имеет смысла. Феликс был в бассейне, как он и сказал, но нет никаких записей о том, что кто-то еще был в подвале, и нет записей о том, как он уходит.

— Проверь запись в холле, — предлагает Джейс, беря с стола свой ноутбук и открывая его. — Около половины второго.

Я переключаюсь на основную систему и открываю запись из вестибюля. Почти ровно в полвторого дверь в подвал распахивается, и Феликс спотыкается, выходя из нее.

Очевидно, что он ранен и дезориентирован, поскольку он тяжело падает на колени перед дверью. Ему требуется две попытки, чтобы встать на ноги, затем он шатается и спотыкается о стену в нескольких футах от себя. Через несколько секунд он опирается на стену и, наполовину идя, наполовину ползет вдоль нее, используя ее как опору, чтобы оставаться в вертикальном положении, пока пересекает вестибюль.

Прогулка должна была занять менее тридцати секунд, но прошло почти пятнадцать минут, прежде чем он добрался до лифта.

В вестибюле нет ни души, когда он нажимает кнопку и падает на стену. Когда двери открываются, он как бы бросается внутрь и падает на пол посреди лифта.

Я переключаюсь на камеру лифта и наблюдаю, как он поднимается на наш этаж и вылезает из лифта. Я снова переключаюсь на камеру, и у меня сжимается желудок, когда я вижу, как Феликс ползет по коридору, его руки и ноги дрожат, когда он тащит себя по толстому ковру.

Движение на экране отвлекает мое внимание от Феликса, и я фокусируюсь на Уильяме, который выходит из своей комнаты. Он, кажется, не замечает Феликса, когда запирает дверь, увлеченный своим телефоном.

Только когда он делает несколько шагов в сторону Феликса, он поднимает глаза и резко останавливается.

Феликс не показывает, что он видит Уильяма, и продолжает ползти по полу. Уильям оглядывается, как будто пытается понять, это шутка или какие-то домашние дела, о которых он не знает.

Убедившись, что в коридоре никого нет, он направляет телефон на Феликса и смеется.

— Мать твою, ублюдок, — шиплю я, когда Уильям, похоже, делает несколько фотографий.

— Уильям? — спрашивает Джейс, не отрываясь от ноутбука.

— Да, — подтверждаю я.

— Я разберусь, — говорит Джейс.

Я быстро киваю ему и снова сосредотачиваюсь на экране, пока Уильям буквально перешагивает через Феликса и продолжает свой путь.

Феликс наконец доползает до двери моей комнаты и достает ключ из кармана. Общежития — единственные комнаты в доме, где нет электронных замков. Все здание оборудовано камерами, в том числе десятками скрытых, которые персонал периодически перемещает, чтобы мы не могли их отслеживать, и мы полностью осознаем, что за нами постоянно наблюдают.

Единственное место, где у нас есть какая-то приватность, — это наши комнаты, а старые замки и ключи призваны создать у нас иллюзию, что мы имеем какой-то контроль в этой школе.

Феликс дважды роняет ключ, а затем почти минуту возится, пытаясь вставить его в дверь, прежде чем ему наконец удается открыть замок.

Последнее, что я вижу перед тем, как дверь закрывается, — это его ноги, исчезающие, когда он вползает внутрь.

— Что за хрень? — бормочу я.

— Что? — спрашивает Джекс, поднимая глаза от планшета.

— Ничего из того, что я только что видел, не имеет смысла.

— Да, и я знаю, почему. Что-то не так с камерами. — говорит Джейс, быстро набирая текст на клавиатуре ноутбука.

— Как будто они заглючили или кто-то их подделал? — спрашивает Джекс.

— Подделал, — Джейс нажимает на одну из клавиш, а затем поворачивает ноутбук.

Джекс и я наклоняемся вперед. На экране — пятисекундный клип с камеры у бассейна, на котором Феликс плавно движется под водой, затем выныривает на середине бассейна и переходит к своему идеальному баттерфляю.

— На что я смотрю? — спрашиваю я, пытаясь понять, что он пытается нам показать, пока ролик автоматически повторяется.

— Черт возьми, — говорит Джекс за мгновение до того, как я это вижу.

Это незаметно, но весь кадр видео слегка сдвигается, как только Феликс начинает грести, почти как будто что-то ударило по камере.

— Ты это видел? — спрашивает Джекс. — С дверью?

Я переключаю внимание на верхнюю часть кадра. Петля начинается заново, и через три секунды, как раз когда Феликс ныряет под воду своим первым гребком, положение двери меняется. В первые несколько секунд она плотно закрыта. В последние две секунды она слегка приоткрыта.

— Проверь коридор и другие трансляции с бассейна и посмотри, не подделали ли их тоже.

Джейс поворачивает ноутбук обратно.

— Уже проверил. И все камеры между дверью в подвал и бассейном. Все они были взломаны, — подтверждает он. — Нас взломали.

Джекс достает телефон из кармана и встает.

— Я позвоню Джордану.

— Картер все еще занимается этим делом? — спрашиваю я Джейса, пока Джекс отходит на несколько шагов, чтобы позвонить.

Он мрачно кивает.

— Конечно, блядь. — Я пропускаю руку по волосам. — Это не