Ты будешь моей - Ева Малиновская Страница 13

— Она тебя ничем не задела?

Я уставилась на него.

Вот этого вопроса я точно не ожидала.

Не “что она тебе сказала”. Не “почему ты её слушала”. А именно так.

Как будто его реально волновало, задела ли она меня.

И именно поэтому я не ответила сразу.

Потому что дурацкое, абсолютно ненужное тепло от этого вопроса оказалось хуже, чем его наглость.

— Мне всё равно, — сказала я сухо.

Он посмотрел на меня пару секунд. Потом кивнул.

— Врёшь.

— Господи, ты можешь хотя бы раз в жизни не строить из себя человека, который меня читает как открытую книгу?

— Не могу.

— Почему?

Он сделал ещё шаг ближе.

Теперь между нами был только стол.

— Потому что ты слишком явно стараешься делать вид, что тебе всё равно.

Я стиснула зубы.

— А если мне правда всё равно?

— Тогда бы ты сейчас не злилась.

Я резко встала.

— Я злюсь не из-за тебя.

— Конечно.

— А из-за того, что в твоей жизни, похоже, слишком много странных девушек, которые почему-то считают своим долгом объяснять мне, как ты устроен.

— У меня в жизни только одна странная девушка, которая мне действительно интересна.

Я замерла.

И это было ужасно.

Потому что, кажется, даже воздух между нами стал плотнее.

Тише.

Глупее.

Опаснее.

— Не начинай, — сказала я тише, чем хотела.

— Я и не начинал.

Он тоже говорил тихо.

Слишком.

— Марк.

— Что?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Я смотрела на него и вдруг поймала себя на очень простой, очень неприятной мысли.

Марк Громов сейчас не играл.

Вот вообще.

Не дразнил.

Не выпендривался.

Не пытался красиво поставить себя в кадр.

Он просто стоял напротив и смотрел так, будто ему правда важно, что я отвечу.

И вот это выбивало сильнее всего.

Потому что если он шутит, отмахнуться легко.

А если нет?

Я первой отвела взгляд.

— Мне надо заниматься.

Он помолчал.

Потом выпрямился.

— Хорошо.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Хорошо?

— Да.

— И всё?

Он чуть усмехнулся.

— А ты ждала, что я начну ломать твою библиотеку?

— С тебя бы сталось.

— Нет. Не здесь.

Он взял с края стола мою ручку, которую я нервно уронила минутой раньше, и положил обратно на тетрадь.

Очень аккуратно.

Почти бережно.

— Занимайся, Ника.

И уже развернулся, когда я вдруг сама не поняла зачем сказала:

— Марк.

Он остановился.

Обернулся через плечо.

— Что?

Я молчала секунду.

Потом всё-таки спросила:

— Она… тебе нравится?

Вот и всё.

Вот он, тот самый позорный момент, когда хочется дать себе по голове прямо на месте.

Потому что какого чёрта я вообще это спросила?

Но слова уже прозвучали.

Марк посмотрел на меня так внимательно, что мне захотелось провалиться под пол.

А потом медленно улыбнулся.

Не нагло.

Совсем нет.

Скорее так, будто услышал именно то, что хотел.

— Нет, — сказал он спокойно. — А вот ты сейчас очень зря задала этот вопрос.

У меня вспыхнули щёки.

— Почему?

Он сделал маленькую паузу.

— Потому что теперь я знаю, о чём ты думаешь.

Я резко схватила тетрадь.

— Уйди, Громов.

Он усмехнулся.

— Уже ухожу.

Подошёл к двери.

Остановился.

И не оборачиваясь, бросил:

— И, Ника… на будущее.

Я замерла.

— Я не люблю, когда ко мне лезут с советами. Но ещё больше я не люблю, когда кто-то пытается тебя пугать.

Я медленно подняла голову.

Он всё так же стоял спиной.

— Что это значит? — спросила я.

Марк наконец обернулся.

И в его лице больше не было ни тени усмешки.

— Это значит, что если ещё кто-то из моей прошлой жизни подойдёт к тебе с подобным разговором, ты скажешь мне первой.

Я смотрела на него молча.

Сердце почему-то опять билось слишком быстро.

Потому что он сказал это так, будто это не просьба.

И не флирт.

А обещание.

И от этого внутри стало совсем неспокойно.

Глава тринадцатая

Я ещё несколько секунд смотрела на дверь после того, как Марк ушёл.

Потом медленно села обратно.

Потом снова встала.

Потом опять села.

Боже.

Что со мной вообще происходит?

Я уставилась на открытую тетрадь, где на полях всё ещё были мои кривые записи по предмету, и попыталась заставить себя вернуться к нормальной жизни. К цифрам. К формулам. К таблице, которую преподаватель сегодня разжёвывал почти сорок минут.

Не получилось.

Перед глазами стояло совсем другое.

Алиса.

Её спокойная, холодная красота. Её уверенность. Её фраза про то, что Марк не пай-мальчик. Её этот мерзкий тон, будто она уже заранее всё обо мне знает. И потом — сам Марк. Резкий, тёмный, совершенно не похожий на того, кто пять минут назад лениво усмехался в коридоре.

Я поймала себя на том, что снова думаю о нём.

И с силой захлопнула тетрадь.

— Да ну вас всех, — пробормотала я себе под нос.

— Кого именно?

Я вздрогнула и резко подняла голову.

Ася.

Ну конечно.

Она стояла у стеллажа, прижимая к груди две книги, и смотрела на меня с выражением человека, который уже сто лет всё понял, но ждёт, когда ты сама сознаешься.

— Ты что тут делаешь? — спросила я.

— Вообще-то искала тебя.

Она села напротив, отложила книги и прищурилась.

— А теперь вижу, что не зря.

— Ася...

— Нет, подожди. Дай угадаю. Ты либо только что убила Марка Громова взглядом, либо он опять сказал тебе что-то такое, после чего ты хочешь убить уже себя.

Я молча посмотрела на неё.

Ася выдохнула.

— Значит, второе.

— Ты невыносима.

— А ты слишком выразительно страдаешь лицом.

Я откинулась на спинку стула.

— Тут была одна девушка.

— Какая девушка?

— Красивая. Блондинка. Очень шикарная на вид. С лицом человека, который всю жизнь ел только клубнику в сливках и чужие нервы.

Ася задумалась на секунду.

Потом её глаза округлились.

— Подожди... не Алиса случайно?

— Значит, вы знакомы?

— Не то чтобы знакомы, но я её видела. Её все видели. Она из этих... — Ася неопределённо покрутила рукой в воздухе. — Из богатых. Очень богатых.

— Очаровательно.

— Что она хотела?

Я невесело усмехнулась.

— Чтобы я держалась подальше от Марка.

Ася даже рот приоткрыла.

— Серьёзно?

— Угу.

— Ничего себе.

— Вот именно.

Ася подалась ближе.

— И что ты ей сказала?

— Что она может не командовать мной.

— Умница.

— Потом пришёл Марк.

— О-о-о.

— Только не начинай.

— Я вообще молчу.

— Нет, ты уже делаешь это лицо.

— Какое лицо?

— Вот это. Будто тебе сейчас расскажут сериал, который интереснее учёбы.

Ася улыбнулась.

Совершенно бессовестно.

— Ну и?

Я сжала ручку в пальцах.

— Ничего такого. Они поговорили. Было видно, что между ними что-то есть.

— Что-то