Внук бабушкиной подруги, или Заговор на любовь - Лена Харт Страница 13

Смотрю ему прямо в глаза, и на мгновение маска сарказма спадает.

— Из жизни, Егор, где если ты сама не починишь кран, он будет течь, пока не затопит соседей снизу. Где нет Альфреда, который вызовет мастера, и нет безлимитной карты, чтобы оплатить любой каприз. Умение справляться самой — моя единственная страховка от этого мира.

Мы стоим в этом тесном, раскалённом пространстве, и шум работающего насоса кажется далёким гулом прибоя. Егор смотрит на меня так, словно видит впервые. Смотрит на человека, а не на курьершу или «золушку с зубами».

Я направляюсь к выходу, но он не двигается. Дверной проём слишком узкий, а он занимает его почти целиком. Чтобы пройти, мне нужно буквально втереться в него.

— Дай пройти, — выдыхаю.

Делаю шаг, пытаясь проскользнуть мимо, и моё плечо касается его груди. Кожа к коже.

Время замирает.

Его рука вдруг взлетает и ложится мне на талию. Прикосновение-клеймо. Большой палец упирается прямо в ложбинку над бедром. Всё моё внимание стягивается к этому касанию.

Замираю, словно боюсь разрушить хрупкое равновесие, и мое лицо оказывается так близко к его шее, что я чувствую тепло его кожи. Дышу часто, коротко, будто только что выбежала на финишную прямую, и в этой моей беспомощной прерывистости есть что-то почти жалкое. Он делает глубокий вдох, и я всем телом ощущаю, как напрягаются мышцы его груди, к которой едва касаюсь плечом. От него исходит смешанный аромат хлорки, солнечного тепла и этого до безумия дорогого парфюма, который словно создан, чтобы сводить меня с ума. Коктейль «Смерть моему самообладанию».

Егор медленно опускает голову. Его взгляд скользит с моих глаз к капельке пота на виске, а потом замирает на моих губах. Невольно облизываю их и вижу, как темнеют его зрачки, поглощая радужку. В этот момент я понимаю, что он сейчас меня поцелует.

И самое страшное: я этого хочу.

Всё моё тело превращается в одну натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Между нами столько напряжения, что хватило бы осветить весь элитный посёлок вместе с охраной и собаками.

Он наклоняется ещё ниже, я ловлю вкус его дыхания: мята и неуловимо мужское, пьянящее. Ещё сантиметр — и...

Егор резко отстраняется, словно обжёгся. Его рука падает с моей талии, и пальцы на мгновение сжимаются. Он проводит другой рукой по волосам, оставляя там влажные следы.

— Иди... умойся, Полякова, — бросает, глядя куда-то в сторону. В его голосе хрипотца, будто он только что пробежал кросс. — На тебя смотреть больно. Грязная, как чертёнок.

Разворачивается и быстро выходит из будки, скрываясь в ярком солнечном свете.

Я остаюсь стоять в полумраке, прислонившись спиной к дрожащему фильтру. Сердце колотится где-то под рёбрами, мешая дышать. На моей талии до сих пор горит то место, где он меня держал. Фантомный отпечаток его ладони пульсирует, словно второе сердце.

— Идиот, — шепчу я, но в этом слове нет привычной злости. Только растерянность...

Глава 11

ВАСИЛИСА

Следующие пару дней после «инцидента с насосом» проходят в странном затишье. Егор перестаёт отпускать язвительные комментарии, а я перестаю подсыпать соль в его эспрессо. Мы старательно избегаем друг друга, хотя я постоянно ловлю на себе его тяжёлый, задумчивый взгляд.

Моя паранойя подсказывает, что он выжидает момента для грандиозной подставы. Моё глупое, ничего не понимающее в мажорах сердце упрямо твердит, что он просто сменил тактику.

В пятницу утром солнце палит нещадно, словно решило поджарить нас заживо. Я сижу на шезлонге у бассейна, пытаясь сосредоточиться на конспектах по зарубежной литературе, пока бабушки на кухне с открытым настежь окном наслаждаются домашней наливкой и, судя по обрывкам фраз, обсуждают стратегии воспитания непокорной молодёжи.

Вдруг над моим левым плечом возникает тень.

— Простите, я не помешаю?

Вздрагиваю и поднимаю глаза. Передо мной стоит парень, словно сошедший с обложки журнала о яхтенном спорте. Загорелый, высокий, с ослепительной белозубой улыбкой. На нём безупречное светлое поло, лёгкие брюки и замшевые лоферы. В руках он держит огромный букет белых пионов.

— Э-э-э, нет, — растерянно захлопываю тетрадь. — Вы, наверное, к Элеоноре Карловне?

Он смеётся. Звук приятный, бархатный, совершенно не похожий на рык Завьялова.

— Меня зовут Никита. Я сосед Завьяловых, — протягивает мне руку. Ладонь у него крепкая и сухая. — Я зашёл засвидетельствовать почтение хозяйке, но, кажется, нашёл здесь нечто гораздо более очаровательное.

Щёки заливает жаром. Стоп. Мужчина. Улыбается. Говорит приятные вещи. Где подвох? Мозг к такому не готов. Внутренний навигатор, привыкший к постоянному стрессу, даёт сбой.

— Василиса, — представляюсь, принимая из его рук пионы. Они пахнут свежестью и летом. Белые пионы. Чудесно. На похороны моего спокойствия — в самый раз. — Спасибо, неожиданно.

— Я видел вас пару дней назад, когда вы помогали садовнику, — Никита опускается на соседний шезлонг, не сводя с меня глаз. — И не мог перестать думать о том, как грациозно вы управляетесь с секатором. Редкость в наших кругах. Обычно девушки здесь умеют управлять только кредитками.

Он улыбается, но в глубине его глаз на долю секунды мелькает оценивающий блеск, словно он прикидывает, сколько стоит мой потрёпанный купальник. Или мне показалось?

Моё сердце делает радостный кульбит. Таю под его взглядом, ощущая себя героиней романтического фильма. Наконец-то принц, который не ведёт себя как избалованный индюк!

Внезапно со стороны дома доносится грохот. Стеклянная дверь террасы распахивается, едва не слетая с петель. На пороге появляется Егор.

Он вылетает на террасу, будто там объявили распродажу здравого смысла, а он боится не успеть. Волосы мокрые после душа, на бёдрах едва держатся плавательные шорты, а телефон в его руке, похоже, вот-вот пискнет и попросит о пощаде. Его взгляд мгновенно фокусируется на нас с Никитой. Лицо искажает маска чистой, первобытной ярости.

Ну вот. Явился. Решил, что кто-то покусился на его любимую игрушку для битья. Сейчас начнётся цирк с конями, а я — главный клоун на арене. И почему одна глупая, совершенно неуместная часть меня от этого в восторге?

— Завьялов! — Никита приветственно машет рукой, ничуть не смутившись. — Рад видеть. Слышал, ты теперь в ссылке?

Егор пугающе медленно спускается по ступенькам и подходит к бассейну. Воздух вокруг него, кажется, потрескивает от статического электричества.

— А я не рад, — цедит, не глядя на соседа. Его тёмные глаза буравят меня и букет пионов на моих коленях. — Что этот... хлыщ здесь забыл?

— Завьялов, какие манеры, — Никита смеётся, но в его смехе проскальзывает холодная нотка. — Я