Грецкий орешек - Ната Вади Страница 12

Отталкиваю его от себя подальше, прикладываю всю силу, которая имеется. Только вот Горин явно стал покрепче. Он и раньше был неплохо сложен, а щас прям вообще, каменный под моими ладонями.

— Да ты последний человек, у которого я соглашусь работать, Горин! — шиплю я. — Какого черта ты о себе возомнил? Мне, поверь, есть из чего выбирать по работе, я не бедствую и жить мне тоже есть где. Так что иди ты к черту!

Снова пытаюсь вырваться, но он тут же хватает меня за локоть. Ладонь горячая, обжигает даже через рукав пиджака.

— Ну-ну, осади, Наташ. Я не хотел задеть твой профессионализм. Просто вырвалось...

— Да не трогай ты меня! — уже почти кричу я, вырывая свою руку из его захвата. И меня несет. По-настоящему. Все, что копилось, рвется наружу. — Не пытался задеть профессионализм? Какого черта ты сам приперся на собес? Поглумиться? Ведь знал, что я там буду. Как ты вообще, блин, это себе представлял? Что я буду унижаться перед тобой и лебезить? Типа «вот я знакома с Мирославом Гориным, и он снизошел до того, чтобы прособеседовать меня лично»?

— Это нормальная практика, присутствие на собеседованиях, я имею в виду... — начинает он.

— Ха! — перебиваю. — Не заливай! С каких пор СЕО крупной компании собеседует ведущего специалиста в юридический отдел, не имея при этом даже профильного образования? Ты хотел либо, чтобы я поунижалась, либо сам стремился поиздеваться. По итогу перед своим же HR выставил себя полным неадекватом. Надеюсь, сплетни о тебе разнесутся неплохо по компании. Но давай я тебе сразу скажу, чтобы ты не страдал, а то вдруг спать не будешь. Я вернулась в Новосиб два месяца назад. До этого жила с родителями в Сочи почти девять месяцев. Они туда переехали несколько лет назад, отец получил повышение, теперь они с мамой наслаждаются жизнью на побережье. А год назад я развелась. И поэтому уехала из Екатеринбурга, что логично: меня там ничего больше не держит. Доволен? Получил, что хотел?

— То есть детей вы в браке не завели...

У меня, кажется, самопроизвольно открывается рот. От невероятной наглости. От того, что это просто невозможно. Неудивительно, что с ним практически никто из прошлой компании не общается. Куда там... Это ж даже не вопрос, это утверждение. Или вообще что? Сомнение в моих возможностях физиологических? Я просто не понимаю. В груди все кипит.

Потом он пожимает плечами, как будто что-то для себя решает, и произносит:

— Поужинаем сегодня?

Нет слов. У меня просто нет слов. Треш. Он нездоров. Совершенно точно болен.

— Ты совсем тронулся башкой, Горин? Я похожа на ту, кто куда-то с тобой пойдет в здравом уме?

Думаю, что он будет злиться, выеживаться, язвить. Но он просто складывает руки на груди и как ни в чем не бывало продолжает:

— Можем обойтись и без ужина, я просто хотел быть джентльменом. Я тебя хочу, ты меня тоже. Поехали ко мне, а? Закроем гештальт.

Ах, вот оно что... Как типично. Вечная тема секса. Незакрытый гештальт, о котором Горин мне постоянно твердил в годы, когда мы еще общались. Я ему не давала, а дружочек к такому не привык. Что в целом его кто-то морозит. Но эго же важнее: в деле о том, что он меня так и не трахнул, точка не была поставлена. И у мальчика настолько, видимо, от этого яйца сжимаются, что даже через пять лет его это коробит.

Ничего нового. Всё это я проходила. Хер с ним, с этим его мерзким предложением. Но неужели он думает, что после всего того, что тогда случилось, да и потом тоже... я вообще буду с ним нормально разговаривать? Хотя в сексе разговоры ему и не нужны, чего это я...

Стараюсь принять максимально жалостливое выражение лица и говорю, чтобы это звучало как насмешка:

— Я тебя хочу? У тебя плохо с глазками или с ушками, Горин? Потому что всё, что я к тебе чувствую — это если не уж отвращение, то неприязнь точно.

Наблюдаю, как его взгляд мрачнеет, и испытываю какое-то больное удовлетворение. Хорошо, что могу ещё кого-то задеть.

— Ты меня пять лет назад не интересовал, и сейчас, несмотря на то, что ты аж большой босс с баблом, не интересуешь тоже. Вот незадача, правда? Поищи кого-нибудь другого, кто раздвинет перед тобой ноги. Я по-прежнему не тот человек. Как ты там говорил? — делаю вид, что задумываюсь. — Надо в отношении меня закрыть гештальт? Ты и через десять лет его не закроешь, потому что и раньше был недалеким, а сейчас к отсутствию мозгов добавился тот факт, что ты настоящий гондон. И как же приятно, что это не только мое мнение, ты себе просто не представляешь.

Он молчит. Пышет яростью, грудь под худи вздымается, желваки на скулах ходят ходуном. Смотрю на реакцию и ощущаю одновременно и страх, и какое-то извращенное торжество.

Зато когда в этот раз я его отталкиваю, он поддается.

Глава 7

Мирослав

Я был так взбешен, что отменил все запланированные на сегодняшний день встречи. Чем, кстати, раньше почти не грешил. Но как всегда — появляется Иволгина, и мне сносит крышу. Капитально. Думал хоть раз она выключит свою сучью натуру со мной, не станет выеживаться, препираться, зазнаваться.

Ага, хер там плавал.

Сижу в кабинете один. За окном почти летний Новосибирск, уже зеленый, пыщущий красками. На рабочем ноуте бесконечная вереница оповещений, а на столе — очередной остывший кофе. Задрался уже, честно говоря, его делать: выпью два глотка, а потом забываюсь и ухожу в забытье тупых мыслей. Смотрю в одну точку на противоположной стене и понимаю, что уже примерно часа два просто сижу и ни черта не делаю. Не, на самом деле, вопрос не только во встрече с Иволгиной, я просто устал. Сильно. Подмывает свалить куда-нибудь за бугор и отдохнуть хотя бы дней пять, но пока, к сожалению, не могу себе такого позволить. Не, не так. Эвентум не может меня отпустить, крайне много рабочих вопросов.

А возвращаясь к теме Натали, почему-то усиленно не хочется мне признавать, что вообще-то всю эту сегодняшнюю поебень начал я, а девчонка лишь отвечала. Соответственно моим выпадам. Как-то казалось, что я имею право. Да и что с того, что я интересовался