Дядя, а ты не мой папа? - Ирина Серебрянская Страница 12

— Мама, ты плачешь? — спросила она.

Алина отстранилась от Глеба и вытерла слёзы. Она улыбнулась дочери, хотя слёзы всё ещё текли по её щекам.

— Нет, дочка, — сказала она. — Я счастлива. Я очень счастлива.

— Тогда я тоже счастливая, — сказала Марта, подбегая к ним.

Она подбежала к Глебу и обняла его за ноги. Он наклонился, подхватил её на руки и прижал к груди. Марта обняла его за шею, потом обернулась к матери и протянула ей руку.

— Мама, иди сюда! — позвала она. — Мы теперь вместе. Мы семья.

Алина подошла и обняла их обоих. Глеб держал Марту одной рукой, а другой обнимал Алину. Они стояли так, втроём, на маленькой кухне при отеле, и мир вокруг них переставал существовать.

Было только море за окном, только закат, только их трое.

Глеб чувствовал, как сердце его переполняется. Он держал свою дочь и женщину, которую любил, и понимал, что это — самое правильное, самое важное, что было в его жизни.

— Я твой папа, Марта, — прошептал он. — Настоящий папа.

Марта подняла голову и посмотрела на него. Её огромные серо-зелёные глаза смотрели на него с такой любовью, что у него перехватило дыхание.

— Я знала, — сказала она. — Я всегда знала.

Она улыбнулась и прижалась к нему. Алина обняла их ещё крепче.

Они стояли так, обнявшись, пока за окном солнце опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотой и розовый. Чайки кричали над водой, волны набегали на берег, и мир был прекрасен.

Наконец Марта отстранилась и посмотрела на родителей.

— А теперь мы будем жить вместе? — спросила она. — Ты будешь жить с нами, папа?

Глеб посмотрел на Алину. Она кивнула, улыбаясь сквозь слёзы.

— Я буду жить с вами, — сказал он. — Я никуда не уйду.

— А мы будем завтракать вместе? — продолжала Марта. — И обедать? И ужинать?

— Да, — сказал Глеб.

— А ты будешь водить меня на море?

— Да.

— А ты будешь читать мне сказки?

— Каждую ночь.

— А ты будешь любить маму?

Глеб посмотрел на Алину. Её глаза блестели от слёз, но она улыбалась.

— Да, — сказал он. — Я буду любить её всегда.

— Тогда всё хорошо, — сказала Марта, кивая с довольным видом. — Тогда я спокойна.

Она зевнула, прижалась к его плечу и закрыла глаза.

— Я устала, — сказала она. — Можно я посплю? Прямо здесь?

— Можно, — сказал Глеб, гладя её по голове. — Спи, дочка.

Марта закрыла глаза и через минуту уже спала, тихо посапывая. Глеб держал её на руках и чувствовал, как тепло разливается по всему телу.

Алина стояла рядом и смотрела на них.

— Она никогда не засыпала на чужих руках, — сказала она. — Никогда. Только на моих. А на твоих — заснула.

Глеб посмотрел на неё и улыбнулся.

— Потому что я не чужой, — сказал он. — Я её отец.

Алина подошла к нему, поцеловала его в щёку и прошептала:

— Я знаю. И я так рада, что ты здесь.

Они стояли в тишине, глядя на спящую Марту, и чувствовали, как мир становится целым. Как будто все кусочки пазла наконец встали на свои места.

Глеб понёс дочь в её комнату и аккуратно уложил на кровать. Он поправил одеяло, поцеловал её в лоб и прошептал:

— Сладких снов, моя принцесса.

Марта улыбнулась во сне, что-то пробормотала и перевернулась на бок.

Глеб вернулся на кухню, где Алина стояла у окна, глядя на море. Он подошёл к ней и обнял её сзади, положив подбородок на её плечо.

— Я так долго ждал этого, — прошептал он. — Так долго.

Алина закрыла глаза и прижалась к нему.

— Я тоже, — ответила она. — Я тоже ждала. Хотя боялась признаться в этом.

Они стояли так, глядя на закат, и впервые за пять лет чувствовали себя спокойными. Наконец-то.

Наконец-то они были вместе. Наконец-то они были семьёй.

И ничего больше не имело значения.

________________________

Познакомьтесь с героями рассказа!

Глава 8

Следующие дни пролетели как один длинный, счастливый сон.

Глеб не ушёл. Он остался. Он переехал в номер рядом с комнатой Алины и Марты, чтобы быть ближе. Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что у него есть дочь, и это наполняло его таким теплом, какого он не чувствовал никогда в жизни.

Он хотел быть хорошим отцом. Он хотел делать всё правильно. Он хотел, чтобы Марта гордилась им.

Но оказалось, что быть отцом — это не только обнимать и целовать. Это ещё и кормить. И одевать. И мыть посуду. И готовить завтрак.

А с готовкой у Глеба были большие проблемы.

Утро началось с того, что он решил сварить кашу. Самую простую, овсяную. Он видел, как это делают другие. Воды — в кастрюлю, крупы — в воду, посолить, помешать, и готово. Элементарно.

Он встал в семь утра, пока Алина ещё спала, и пробрался на кухню. Надел фартук, который нашёл в шкафу — розовый, с надписью «Лучшая мама на свете». Глеб посмотрел на себя в зеркало и усмехнулся.

«Ну, — подумал он. — Сделаем».

Он налил воду в кастрюлю, поставил на плиту, включил газ. Вода закипела быстро, слишком быстро. Он насыпал туда овсяные хлопья, целую пачку, не глядя. Помешал. Добавил соли. Соли было много. Он попытался добавить сахара, чтобы исправить. Сахара было тоже много. Каша начала пузыриться, шипеть и пригорать ко дну.

Глеб запаниковал. Он попытался помешать быстрее, но каша превратилась в густую, липкую массу, которая пахла горелым.

— Нет-нет-нет, — бормотал он, снимая кастрюлю с плиты. — Не может быть, что это