Целься в сердце - Наталия Леонова Страница 11

— Если ты передумаешь… — начал он, но она не дала договорить.

— Не передумаю.

— Арина…

— Не говори ничего. Просто будь здесь.

Она взяла его за руку, прижала к своей груди, туда, где билось сердце.

Он медленно, очень медленно, поцеловал ее. Теперь — в лоб, в щеки, в губы. Потом подхватил на руки — она была легкой, почти невесомой — и отнес на кровать. Простыня была прохладной, пахла стиральным порошком. Он опустил ее на спину, сам лег рядом, повернулся к ней.

— Если будет больно — скажи. Я остановлюсь.

— Ладно.

Он провел рукой по ее лицу, по шее, по груди. Каждое прикосновение — медленное, почти нежное. Она не отводила глаз. Смотрела на него, как завороженная, и ее зрачки были расширены, губы приоткрыты.

Глава 11. Мадрид. Прилет

Самолет коснулся земли в Барахасе. Колеса ударили о бетон, фюзеляж дрогнул, и Арину на секунду прижало к креслу — ремень безопасности впился в живот. За иллюминатором проплыла серая взлетная полоса, потом бетонные стены, потом солнце — жесткое, испанское, белое. Она смотрела, но видела его.

Две недели она почти не спала. Каждую ночь перебирала в памяти ту ночь: его пальцы на её бёдрах, его голос «Я ненавижу тебя», тяжесть его тела, тот миг, когда он замер, спросил «Ты уверена?», и то, что было после. Первый раз в жизни — и с человеком, который клялся в ненависти.

Она не могла забыть. Ни вкуса его кожи, ни холода его пальцев, ни того, как он сжал её, когда она попросила остаться. Ни того, как ушёл под утро, а она проснулась от пустоты рядом.

Он не писал. Она — тем более. Но каждый вечер она открывала сообщение «Мадрид. Через две недели. Я буду» и смотрела на него, пока экран не гас.

Сзади зашуршали пакеты, защелкали пряжки. Ольга, ее менеджер, что-то говорила в телефон — про трансфер, про отель, про встречу с прессой. Голос ее был ровным, деловым, как мотор. Артем сидел через проход, в кресле у иллюминатора, и читал тактический блокнот — тонкие пальцы перелистывали страницы, пахло старой бумагой. Максим дремал позади, уронив голову на спинку кресла.

Арина отстегнула ремень, поднялась. Ноги затекли после двух часов полета. Она потянулась — хруст в спине, в шее. Запахло кофе из бизнес-класса, смешанный с керосином и дезинфекцией. Кажется, кто-то разлил минералку на пол — нога ступила на липкое место.

— Ты чего такая кислая? — спросила Ольга, убирая телефон.

— Устала.

— В Монте-Карло у тебя был микст, победа, вся пресса. Радовалась бы.

Арина промолчала. Ольга не знала. Никто не знал. После той ночи она делала вид, что ничего не случилось. На завтраке в день отъезда сидела с каменным лицом, простилась с Даниилом, с Ингой, с тренерами. Не посмотрела в сторону сербской делегации. Не проверила, смотрит ли он.

Но в самолете, когда все уснули, она открыла его сообщение снова. «Мадрид. Через две недели. Я буду». Экран горел, пальцы гладили стекло.

— Соколова, собирай вещи, — голос Артема выдернул ее из мыслей. — Выходим.

Она взяла ручную кладь, поправила хвост. Зеркальце в крышке телефона показало лицо — бледное, с темными кругами, веснушки на скулах.

«Скажи правду. Что ты чувствуешь ко мне», — всплыл в голове его голос. Тогда она не ответила. Сказала «Ничего». Солгала.

Она захлопнула чехол.

Трап, теплый ветер, жесткий свет. Испания встретила сушью — горло пересохло сразу. Под ногами бетон, вокруг самолетный гул, вдалеке терминал с огромными буквами MAD. Арина шла вперед, чемодан катился сбоку. Ольга обсуждала с Артемом расписание тренировок. Максим нес сумку с ракетками, зевал.

— Ты сегодня отдыхаешь, — сказал Артем Арине, догоняя ее. — Завтра легкая тренировка, послезавтра матч с испанкой. Потом подготовка к возможной встрече с Милицей.

При одном упоминании имени у Арины свело живот.

— Хорошо, — ответила она.

— Что с тобой? Ты белая, как мел.

— В самолете не спалось.

— В душ после заселения и в кровать. Никаких вечерних прогулок.

Она кивнула. Артем не отставал.

— Соколова, — окликнул он уже у входа в терминал. — Когда ты последний раз ела нормально?

— Не помню.

— Плохо. Сегодня ужинаешь с командой. Без споров.

Внутри терминала — прохлада, гулкий шум, запах пластика и кофе. Лента багажа, очередь паспортного контроля, все как везде. Арина стояла, сжимая загранпаспорт, и чувствовала, как внутри разрастается какое-то нервное ожидание. Он здесь. Где-то за этими стенами. Она знала это телом.

Ольга получала чемоданы, Максим помогал. Артем разговаривал с испанским организатором. Арина отошла в сторону, к стеклянной стене, за которой была зона прилета. Там толпились люди с табличками, шоферы с планшетами, блестели бейджи.

И вдруг она увидела его.

Мирко стоял у кофейного киоска в двадцати метрах от нее. Он был в темных очках, серой футболке, джинсах. Выглядел свежим, будто только что вышел из номера, а не из самолёта. В руке — бутылка воды. Рядом с ним Милица.

Они смеялись. Милица запрокинула голову, темные волосы рассыпались по плечам. Потом она шагнула ближе к нему, взяла его за локоть, а свободной рукой поправила воротник его футболки — жест собственницы, слишком интимный для «случайной встречи». Мирко не отстранился. Наоборот, улыбнулся, чуть склонил голову и что-то сказал. Милица расхохоталась.

Арина замерла. Внутри все оборвалось — не больно, а глухо, как после удара в солнечное сплетение. Ее мяча. Только сейчас она была по ту сторону сетки.

«Не твое дело, — сказала она себе. — Он тебе никто. Ты ему никто». Но тело не слушалось. Ладони взмокли, паспорт выскальзывал. В груди разрасталось что-то темное, горячее, как выпитая залпом водка. Ревность. Она не хотела называть это так, но называла. Злость на себя за то, что ревнует. Злость на него за то, что стоит там, улыбается, позволяет той трогать себя.

— Арина, идем, — окликнула Ольга. — Машина ждет.

— Я сейчас, — ответила Арина, не оборачиваясь.

Мирко поднял голову и посмотрел прямо на нее. Сквозь толпу, сквозь стекло, сквозь десятки людей. Узнал. Даже в темных очках было видно. Арина отвернулась, схватила чемодан и пошла к выходу. Быстро, чеканя шаг, чтобы он не догнал. Не обернулась. Спина горела от его взгляда.

— Соколова! — услышала она голос за спиной. Через секунду