Брат жениха. Будешь моей невестой! - Паулина Дарк Страница 11

Мысли путаются в голове, их вытесняют эти запретные порочные эмоции, жар растекается по телу, занимает каждую клеточку, проникает везде, выжигает все прочие чувства, оставляет только его, это низкое и запретное наслаждение, которое пугает, сводит с ума, не оставляет шансов…

И я, не в силах больше сопротивляться, стону громко, содрогаюсь, когда них живота пронзают эти невероятные импульсы, когда всё там взрывается от избытка эмоций, в ужасе смотрю в глаза Артура, не понимаю до конца, что со мной происходит, как с этим справляться…

Артур же продолжает ласкать меня внизу, медленно водит языком по клитору и половым губам, продолжает играть на камеру, продлевает эти сильные и пугающие ощущения…

А потом, когда эмоции слегка стихают, он тихо говорит:

— Шрам слишком долго выполняет свою работу, пока он не закончит, не даст сигнал, нам придётся и дальше играть на камеру.

— Дальше? — переспрашиваю, ничего не понимая. — Играть?

Вместо ответа Артур снимает с себя штаны, совершенно голый забирается обратно на кровать, пристраивается у меня между ног.

— Нет, — шепчу в ужасе, понимая, что сейчас случится, — Артур, умоляю, только не это…

Вздрагиваю, когда маленьких складочек касается его большая тугая головка, когда она упирается в мои половые губки, вот-вот ворвётся внутрь, сделает мне больно… очень больно.

— Пожалуйста, Артур… не делай этого…

— Прости, — отвечает он тихо, — но у меня нет выбора, или я сделаю это, или мы оба погибнем.

Всхлипываю, когда он берёт меня за бёдра, слегка прицеливается, смотрит в мои глаза, что-то шепчет, успокаивает, просит не смотреть вниз, не думать о боли.

А через секунду он толкается сильно, сминает мои нежные складочки своим огромным членом и…

Глава 12

Когда он входит резко, не церемонясь, я кричу от боли, в первую секунду кажется, что он просто разрывает меня.

— Перестань, — умоляю, заливаясь слезами, не в силах сопротивляться, — ты меня убьёшь, умоляю, не надо!

Артур выходит из меня на секунду, наклоняется, целует в шею, прижимается ко мне, шепчет на ухо:

— Сейчас боль пройдёт, не бойся, Варя, я буду аккуратен, просто расслабься, сначала немного больно, потому что первый раз, но потом… станет легче… просто отключись, забудь, что здесь камера, отдайся эмоциям, и боль очень быстро пройдёт!

Но, вспомнив про камеру, я пугаюсь ещё больше.

— Кто за нами смотрит, Артур, — спрашиваю шёпотом, вновь содрогаясь, когда брат бывшего жениха входит неспеша, начинает осторожно двигаться, смотрит в мои глаза, — почему мы должны делать это под камерами, я не понимаю…

— Тихо, — говорит Артур, сжимая мои бёдра, вновь склоняется надо мной, целует страстно в губы, — по ту сторону камер находится монстр, который тебя купил, он живёт на другом конце света, один могущественный и жестокий шейх, раз в месяц он покупает на подпольных аукционах девочек по всему миру, а после нанимает специальных палачей, снимает для них домики, где палачи издеваются над бедными девочками, насилуют, избивают, унижают всю ночь на потеху чёртову монстру, а под утро палачи убивают бедных девочек…

От его слов мне становится очень и очень жутко.

Но ещё страшнее от того, что сейчас мы находимся в доме, окружённом людьми шейха и, если план Артура не сработает, живой я отсюда точно не выйду, как и он…

— Но как… как ты смог оказаться в этом доме… ты… ты на самом… деле палач?

Слова даются с трудом, потому что от каждого движения Артура внутри меня несмотря на страх пробуждаются эти запретные эмоции…

— Нет, я не палач, — говорит он тихо, проникает в меня всё глубже и глубже, — пока разбирался с людьми брата, не успел на аукцион, чтобы вытащить тебя, пришлось спешно хватать одного из организаторов аукциона, выяснять, кому тебя продал и куда тебя отвезли. На счастье, палача я успел перехватить и занять его место. Повезло, что они скрывают лицо под масками, и их много, у иностранной охраны не возникло подозрений. Теперь я здесь, и я вытащу тебя отсюда, Варя, просто подыграй мне…

Он толкается сильнее, вскрикиваю от неожиданности.

— Вот так, умница, девочка, ты можешь стонать, можешь кричать, можешь плакать или звать на помощь, главное, показывай эмоции, подыгрывай мне, Варя, пока Шрам готовит нам путь к отступлению! Совсем скоро мы окажемся на свободе, но сначала нам надо сделать это…

Он проникает так глубоко, что я забываю, как дышать.

Смотрю на него испуганно, чувствуя, что меня уже накрывает…

Эти эмоции вытесняют все прочие мысли, отгоняют страхи.

Забываю о том, что мы в смертельной опасности, что в комнате камера, что сейчас во мне мужчина, которого ещё несколько часов назад я боялась больше смерти, а теперь он моё единственное спасение и, чтобы выжить, я должна подчиняться, играть на камеру, стонать, ощущая, что он внутри меня, такой большой, такой твёрдый…

А потом Артур, похоже, забывается сам.

Его, как и меня накрывает эмоциями, он смотрит в мои глаза, гладит мои бёдра, забыв о том, что должен быть моим палачом, он должен ломать меня и унижать, а не доставлять удовольствие…

Он не останавливается, нащупывает мой чувствительный бугорок, начинает поглаживать его в такт своим движением, пробуждая внутри меня ещё больше эмоций, рождая искру, которая тут же перерастает в пламя, охватывает меня всю, вот-вот сожжёт дотла, не оставит ничего…

— Артур, — шепчу я, задыхаясь, — прекрати… они же всё поймут, они убьют нас, если узнают, кто ты…

— Не могу, — рычит брат бывшего жениха, — я не могу остановиться, блять, я так возбуждён, плевать… пусть нападают, пусть убивают, но я так ждал этого момента… я хочу, чтобы ты кончила, просто, блять, взорвалась оргазмом, а потом кончу я… твою мать, Варя, мне ещё никогда не было так хорошо, это всё ты… какая же ты сексуальная… да!

Он начинает двигаться быстрее, ускоряется, продолжает ласкать мой клитор, продолжает гипнотизировать меня взглядом…

И я понимаю, что мы пропали, что нам конец…

Они всё поймут, они уже знают, что это не палач!

Сейчас охрана этого монстра-шейха войдёт в комнату и убьёт нас обоих, надо прекратить это, пока Артур не погубил нас обоих…

Но я ничего не могу сделать…

Эти порочные эмоции, которые пыталась удержат в себе, вырываются наружу ураганом, накрывают меня с головой, утягивают в порочную бездну, где нет ничего, кроме этих эмоций!

И