Брат жениха. Будешь моей невестой! - Паулина Дарк Страница 10

Но, стоит об этом подумать, как сильные руки хватают меня, поднимают с пола, кладут на мягкую кровать и привязывают ноги так, что я не могу ими пошевелить!

Нет, только не это!

Пытаюсь сопротивляться, но сил совсем не остаётся.

Мои руки тоже развязывают, но тут же пристёгивают к кровати.

С губ срывают скотч, и я снова могу кричать, звать на помощь…

Вот только никто меня теперь не услышит.

Слышу, как человек, что привёл меня сюда, уходит, хлопает дверью.

И я остаюсь в комнате одна.

Или нет?

Кожей чувствую чьё-то присутствие, краем уха улавливаю чьё-то тяжёлое дыхание, а потом слышу, как скрипят пружины кресла, как кто-то неспешно встаёт, подходит ко мне и…

Моей ноги касается что-то холодное, острое.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипываю, не в силах сопротивляться, не в силах даже пошевелиться. — Умоляю, не убивайте…

Вздрагиваю, когда на мне начинают разрезать одежду.

Сначала шорты, потом футболку.

Я остаюсь в одних трусиках, совершенно беззащитная, продолжаю плакать, умоляя о пощаде…

И резко замолкаю, когда лезвие ножа касается шеи.

Сейчас он перережет мне…

Незнакомец аккуратно проводит ножом по телу, едва касаясь кожи.

А через секунду разрезают трусики.

И я остаюсь совершенно голая.

От усталости и страха даже кричать не могу, нет сил плакать, могу лишь громко дышать, чувствуя, как горячие пальцы касаются кожи, выписывают круги вокруг моей груди, вокруг сосков, а затем сжимают их так, что я кричу от боли!

— Не надо! Прошу…

Пальцы скользят по животу, упираются в половые губы.

Этот монстр просто играет со мной, издевается, наслаждается моим страхом, питается моими эмоциями.

А потом монстр начинает мять мои нежные складочки, едва не проникает внутрь, всё сильнее надавливает на клитор, сам дышит шумно, возбуждённо, моего горла касается большая рука, сжимает его так, что становится трудно дышать, тело горит от этих грязных прикосновений, внизу живота всё странным образом сжимается, а сердце грозит в любую секунду разорваться от переизбытка эмоций…

— Хватит, — кричу что если сил, — хватит, лучше убейте, прямо сейчас, только прекратите, умоляю, это последнее моё желание, убейте, пристрелите прямо сейчас…

— Нет, — слышу громкий шёпот, — ты не заслужила смерть, ведь мы с тобой только начали…

В следующую секунду с меня срывают повязку.

В первую секунду всё плывёт перед глазами.

А потом я вижу перед собой…

Глава 11

— Это ты, — шепчу в изумлении, — как ты сюда…

— Тихо, — шепчет он мне, наклоняется ниже, — если хочешь жить, если хочешь выбраться из этого дома живой и невредимой, выполняй всё, что я скажу, поняла?

— Я не… я…

— Ты поняла или нет? Просто, блять, кивни.

Киваю с огромным трудом.

Голова кружится, кровь громко стучит в ушах.

Я ничего не понимаю.

Вокруг огромная спальня, украшенная дорогой антикварной мебелью и коврами, у входа на столе горит небольшая лампа, освещает лишь вход, в остальной комнате царит полумрак.

Но даже в полумраке я узнаю его.

Широкие плечи, накачанная грудь, рельефный пресс.

И эти глаза, которые даже в полумраке горят похотливым огнём.

Артур…

Он стоит передо мной обнажённый по пояс, в чёрных брюках, лицо скрывает маска, но я без труда узнаю эти татуировки, эту улыбку, от которой внутри всё странным образом сжимается.

— Это ты… ты выкупил меня на аукционе, Артур?

— Нет, — улыбается он, склоняясь над моим животом, начинает медленно его целовать, — я бы не успел туда, пришлось разбираться с людьми брата, благо, один из них оказался разговорчивым и сдал мне все планы Даниса…

Я вздыхаю шумно, когда он касается губами бёдер, подбираясь к самому запретному.

— Что ты делаешь? Зачем ты меня пристегнул к кровати?

— Так надо, — шепчет Артур, ни на секунду не останавливаясь, — нас снимает камера, Варя, поэтому сделай мне, блять, одолжение, делай всё, как я скажу, если говорю стонать — ты должна стонать, заставлю тебя течь для меня — ты должна подчиниться! Ты ведь хочешь жить?

— Да, хочу… но…

— Все «но» потом, девочка, а сейчас просто подчиняйся. Играй мою невинную пленницу, изображай страдания, изображай наслаждение, покажи мне, блять, все эмоции, на которые только способна.

Он разводит мне бёдра, проводит языком по маленьким нежным складочкам, от этих прикосновений тело пронзают электрические разряды, в животе мигом рождаются эти новые порочные чувства, они подхватывают меня невидимой волной, утягивают в океан запретных ощущений…

Но я по-прежнему ничего не понимаю, что это за место, как здесь оказался Артур, кто меня выкупил на аукционе, кто привёз сюда и куда подевался таинственный покупатель, если им был не брат жениха?

И, самое главное, почему мы занимаемся этим в незнакомой комнате, прямо перед камерами?

— Ну же, Варя, — рычит тихо Артур, — хватит пялиться по сторонам, смотри на меня, стони, кричи, плачь от счастья или горя, но только не молчи, нам надо потянуть время, пока Шрам не обезвредит всю охрану снаружи и не обеспечит нам безопасный отход…

— Отход? — шепчу я в страхе. — Прошу, Артур, ответь, где мы?

— В логове монстра, — тихо отвечает Артур, — сюда было несложно проникнуть, обезвредив по пути самого монстра, а вот выбраться из этого логова, не вызвав подозрений, очень сложно, Варя. Шрам работает над тем, чтобы обеспечить нам безопасный отход. Это займёт время… поэтому мы тянем его, ждём, пока Шрам закончит свою работу.

Говоря это, Артур продолжает ласкать языком мои половые губы, а потом добирается до клитора, начинает целовать его.

Меня тут же накрывает эмоциями, мигом бросает в жар, становится трудно дышать, но я задаю последний вопрос:

— Камеры… Артур… кто… кто смотрит на нас? Охрана?

— Нет, — хрипит брат моего бывшего жениха, — кто-то другой, опасный и могущественный, Шрам как раз выясняет это, поэтому нам надо разыгрывать этот спектакль, чтобы не было никаких подозрений, чтобы наблюдатели по ту сторону не заметили подвоха, чтобы мы могли выскользнуть отсюда тихо и незаметно, не подняв на уши весь город, всё чёртово осиное гнездо.

— Артур, — слова даются мне с большим трудом, — кто был моим покупателем на аукционе… кто… кто заплатил за меня тридцать…

— Замолчи, — рычит брат моего бывшего жениха, — просто, блять, играй свою роль жертвы, которой нравится её участь, сейчас я буду делать тебе очень приятно, а ты стони как можно громче, кричи, если хочешь жить, если хочешь выбраться отсюда целой и невредимой.

Не успеваю ничего сказать, как Артур снова ласкает мой чувствительный бугорок, ускоряется, круговыми движениями водит по клитору языком, опускается к маленьким