Я в отпуск! А ты, милый, на хозяйстве - Татьяна Донченко Страница 10

— Да это он шутя, конечно же! — отмахнулась я. — Так-то он давно мне ничего не говорил… приятного. Это даже немного… обидно.

— Попроси его говорить тебе комплименты почаще.

— Тогда они будут выпрошенные, а так не честно. Я хочу настоящие, искренние.

Наш диалог прервал видеозвонок от Мишаньки.

— Ого, легок на помине! — улыбнулась Наташа. — Давай поговорим с мужьями и включаем режим «Я в отпуске! А ты, милый, на хозяйстве!».

Лицо моего Мишани на экране выражало крайнюю степень недоумения.

Волосы торчали в стороны, на фоне метались тени в лице Макса и Марины, спорящих, чья очередь гулять с Бубликом (уточнение: никто не горел желанием), а где-то в районе его левого уха Мишани маячили ноги Матвея, видимо, забравшегося на папу, как на скалу.

— Милая, а когда ты вообще спишь? — спросил муж, как будто это был самый естественный вопрос в мире после «как погода?».

— Эммм… по ночам? — не знала, как еще ответить.

— А когда ты убираешь? Я только привел детей, еще не успел убрать утренний бардак, добавился вечерний, а еще накопился с прошлого вечера. Да так, что нам не с чего было есть — вся посуда грязная.

— В общем, мы достали сервиз из верхних шкафов, — деловито сообщила Марина, приняв на себя ответственность за это решение, будучи единственной женщиной в доме.

Я же услышала это и внутренне сжалась. В моей голове моментально пронеслась трагическая мелодрама: старый бабушкин дорогой сервиз, который я доставала только по большим праздникам. Он уже, наверняка, покинул чат.

— Все цело, — поспешил заверить Миша, увидев мое красноречивое лицо.

На фоне мужа кто-то истошно орал. Не человек. Но и… Они что, еще кого-то завели?!

— А что это там у вас за звуки?

Клянусь, если Марина все-таки завела себе енота — я их поубиваю! Нет, я не в курсе какие звуки издает это животное. Но, вдруг, такие? А вообще, предпочитаю оставаться в неведении. Это иногда полезно для нервов.

Миша махнул рукой — типа, пустяки:

— Да это кот опять кукушкой поехал.

А я насторожилась. Потому что это был не обычный мяу а-ля «дай пожрать». Это был звук, полный праведного кошачьего гнева, смешанной с паникой. Звук, который означал одно: там происходит что-то, что не вписывается в рамки «пустяков».

— Что с котом? — спросила я, стараясь звучать спокойно. Ой, предчувствие какое-то… нехорошее. Неужто по бубенцам так сильно скучает?

Миша на секунду замялся, его лицо на экране стало немного менее уверенным.

— Да не знаю я… у меня все мысли только о том, как превратить дом в обитаемое место и уложить всех спать.

Я представила эту картину. Хаос в кухне: грязная посуда, дети, вероятно, пребывающие в сахарном экстазе после сладкой ваты и двойной порции мороженного. Да он их не уложит спать никогда!

— Я тебя верю, дорогой, — сказала я со сладкой улыбкой.

— У вас там всё нормально? — спросил он, а потом что-то бумкнуло, и он тихо зашипел. То ли ударился обо что-то, то ли на что-то наступил.

— У нас-то да, а у вас?

— Все путем, милая. Не переживай.

Я знала этот голос. Однажды я сломала ногу, когда каталась на лыжах с Мишей. Летела со склона так, что видела лыжи над собой трижды. Удивительно, что пострадала только нога.

Так вот, когда Миша увидел моё состояние, когда я лежала на носилках, готовясь к отправке в больницу, он именно так и сказал: «Всё путём, милая, не переживай!».

13

— Ну что, завтра ставим режим «Я в отпуске»? — спросила я у подруги, когда нажала отбой.

Мы синхронно вздохнули, отложили телефоны и переглянулись.

— Он, я заметила, пока бодрячком, — сказала Наташа с такой интонацией, будто это слово означало «продержись, брат, мы в тебя верим, но спасать не будем».

Мы собрались на ужин в ресторан а-ля карт. Настоящий взрослый выход в свет, без детских пюрешек, без разлитого сока на скатерти и без необходимости одновременно есть и ловить ребенка, который пытается вечно самоуничтожиться.

Мы надели платья. Я — бордовое, изысканное, с открытыми плечами, она — изумрудное, которое так шло к её глазам.

Вышли из дома, и первые пятнадцать минут просто шли молча, наслаждаясь отсутствием звуков «мам, мам, мам» и фантомных вскриков кота, который меня все еще беспокоил.

— Ты представляешь, — начала я, когда мы свернули на центральную улицу, — он спросил, когда я сплю. Лучше бы спросил — где! В склепе, блин, в подвале! И кровь у него вечно сосу по ночам.

— Не то, видимо, сосешь, ох не то… — Наташа закатила глаза.

— Забавные они, блин! Столько умничают, а сами даже стиралку бояться. Бытовые инвалиды, честное слово!

— Да, это точно! Мой недавно возомнил из себя звезду из «Мишлен», решил сварить яйца, отвлекся на телефон — в итоге их пожарил. И сжёг кастрюлю.

— Он для тебя старался, это мило.

— Специально дал домработнице выходной ради завтрака для меня, чудо мое.

— Зачем вам домработница? Вы вдвоем живете.

Сказать, что я снова начала завидовать подруге тихой, скребущей завистью — ничего не сказать.

— Мы оба много работаем, делать работу по дому я не успеваю и не хочу. Марат сам предложил нанять специального человека. Хорошая женщина, такая чистоплотная, дотошная.

— Давай-давай, нахваливай мне ее, — ворчала я в шутку. — Не заметишь, как однажды она не придет, потому что кто-то очень завистливый ее похитил. Не будем показывать пальцем, кто.

— Пощади, я новых синих крыльев не вынесу. Маратику ну совсем нельзя доверять готовку.

— Синие крылья? Не слышала этой истории. Наверное, вы с девочками собирались, когда у меня Матвей болел, я дома осталась с ним.

— В общем, Марат решил в свой выходной крылья на гриле сделать и замариновал их в вине. В красном.

Я расхохоталась.

— Они хоть вкусные были?

— Они выглядели так, будто куры, с которых срезали эти самые крылья, долго болели и умерли собственной смертью. Было страшно их есть! Но я всё же попробовала. Сама же знаешь, любую инициативу мужика нужно поощрять. «Приготовил яичницу? Ай, какой ты заботушка! Дай тебя поцелую!» «Вынес мусор? Да, моя ж ты рыбонька, как перетрудился!»

— Мудрая ты, Наташа, нам с тебя пример надо брать. — Честно сказала я. — Мы как, женщины, обычно? Что-то просишь-просишь, а он всё «щас», да «щас». В итоге делаешь сама. Начинается скандал: «Ну что ты начинаешь? Я бы сам сделал!». Или пойдет сделает на отъ*бись, что ты потом переделываешь триста раз. Лучше самой пойти и сделать!

— Особенно, как