Десерт для господина - Анна Шерман Страница 10

Попытка немного вздремнуть с треском провалилась. Я впихнула в себя бутерброд и снова засела готовиться…

Глава 10

Мира

Это был конец…

Я не справилась ни с одной из пересдач. Мой мозг и моё сознание были буквально изнасилованы, разорваны на мелкие кусочки и выброшены на съедение падальщикам.

Несправедливо, незаслуженно, больно, сокрушительно…

Я сидела во внутреннем дворике уже почти не своего университета и тихо плакала в полном одиночестве. Как получилось, что я вылетела из вуза после сессии с двумя пятёрками и двумя неудами? Какой-то сюрреализм. Насмешка судьбы? Сигнал от Вселенной?

— Мира? — от звука этого голоса я вздрогнула так сильно, что чуть не свалилась с лавочки.

Никитин со своим шикарным кейсом и в идеальном костюме удивлённо смотрел на меня.

— Здравствуйте, Владимир Иванович…

— А ты чего тут рыдаешь? Что случилось?

— Меня… Меня отчисляют… — я уже начинала заикаться от всхлипываний. А его присутствие на расстоянии вытянутой руки ещё и наполнило мою наивную голову сожалением о зря выменянном на зачёт теле.

— Милая… — он присел рядом, забрав из моих ладоней зачётку. — Надо же, как обидно… Две пятёрки, а потом…

— Да…

— Так ведь ещё осенняя комиссия!

— Нет… Два провала…

— Точно, — его рука легла на моё плечо, и я замерла. — А договориться с кем-то ты не пробовала?

— Нет… Я не знаю… Не умею…

— Со мной же договорилась…

Слёзы ещё сильнее брызнули из глаз, и на подоле моего летнего голубого платья расползлись два мокрых пятна.

— Я не могу…

— Знаешь, Мира… — его голос перешёл на шёпот прямо у меня над ухом. — Можешь не верить, но я все эти недели только и думаю о том вечере… О тебе. О твоём бесценном подарке. О твоей нежности и смелости, о том, как ты доверилась мне и пошла до конца…

Пока профессор нашёптывал свои мысли, я не дышала и даже не моргала. Его прикосновение, запах его одеколона, тембр голоса — всё это пробуждало воспоминания, которым я не сильно была рада. Хотя в тот момент хуже быть уже не могло…

— А ты? Думала о нас?

«О НАС?» — моё сердце пропустило несколько ударов после этой фразы.

— Думала… — я ответила утвердительно, но не стала пояснять, в каком именно ключе думала о случившемся.

— Я ведь мог бы решить твою проблему с проваленной сессией. И даже комиссия не понадобилась бы, — он уже касался губами мочки моего уха, из-за чего я ощутила густую волну мурашек по телу.

— Как?..

— Если ты останешься со мной…

Я физически ощутила, как мои собственные зрачки расширились, закрыв собой всю радужку. Подняв взгляд с платья на огромную цветочную клумбу в центре дворика, я окаменела.

— Я решу вообще все твои вопросы, малышка. Больше ни один зачёт и ни один экзамен на твоём сложном пути не заставят тебя нервничать. Тебе не придётся ютиться в комнатке общежития и экономить на себе каждую копейку. Ты сможешь спокойно учиться, наслаждаться весёлой студенческой жизнью, захаживать в уютные кофейни с подругами, одеваться по моде и… таять в моих руках каждую ночь. А бабуля и дедуля будут радоваться успехам внучки, не напрягая себя пересылкой части своих скромных пенсий на твою жизнь в столице.

Никитин говорил так уверенно, будто всё знал обо мне… Все мои больные точки, все несбыточные желания, все иголки моей совести и даже вечное чувство обязанности…

— Я не…

— Тшш. Не отвечай прямо сейчас. Вернись в общежитие, прими душ, полистай соцсети. И если решишь согласиться, я жду тебя вечером в моём офисе.

* * *

Никитин

С малолетками всё так просто. Они любят ушами и мгновенно клюют на красивые слова. Или с незначительной задержкой.

Пока шли экзамены, я заглянул в личное дело Миры, полюбопытствовал о ней между делом у старосты её группы, полистал соцсети. Всё было на поверхности. Маленькая бедная мышка из провинции, едва сводившая концы с концами. Моё чутьё меня не подвело тогда…

С завалом экзаменов тоже не было проблем.

Марию я знал уже лет шесть. Одна из самых яростных доминантов в нашем клубе. Иногда мы с ней от скуки обменивались нижними на вечерок. Конечно, она сразу поставила мне условие: когда миленькая блондиночка будет выдрессирована, Мария хотела взять её поиграться для своих пёсиков. Так она звала собственных мальчишек, затягивая их головы в кожаные собачьи маски на наших вечеринках. Я был не против.

А юный амбициозный доцент, скрипнув зубами, согласился завалить одну из своих любимиц в обмен на помощь в научном продвижении. Я обещал ему посодействовать с размещением публикаций и подготовкой кандидатской. Конечно, всё это решалось незначительными для меня тратами.

Игра стоила свеч. Я бы сказал — целого свечного завода.

И теперь печальная Мира медленно брела в сторону общежития, а я предвкушал её появление вечером…

* * *

Мира

«…таять в моих руках каждую ночь», — слова профессора звучали в моей голове всю дорогу до общаги.

Удивительно, но я почему-то сделала всё, что он сказал. Стоя под душем и уперевшись лбом в скользкую кафельную стену, я зачем-то вспоминала ту ночь, все те… непотребства, которые он творил со мной. Ощущения были самые странные: смесь страха и… возбуждения? Некоторые моменты действительно были приятными, например, его язык во мне.

Руки без моего ведома потянулись вниз. Я раздвинула ноги и плавно ввела внутрь палец и почти сразу добавила второй. Было приятно и тепло. Но, конечно, не так, как на том чёртовом столе.

Я сошла с ума? Я ведь мечтала сбежать из его дома как можно быстрее! Мне было больно! Очень больно! Я приходила в себя несколько дней… Но память — штука забавная. В попытках возродить те свои ощущения я с трудом представляла ту боль. Издалека случившееся казалось уже просто жёстким сексом, а не ночным кошмаром…

В глубокой задумчивости я вернулась в комнату, переоделась, высушила волосы, намешала себе кружку какао и открыла ТикТок… Как и все мои друзья, я часто залипала в нём перед сном. Иногда что-то шло не так, и я могла очнуться в четыре утра на какой-нибудь дичи, но обычно мне хватало получаса, чтобы поулыбаться над забавными роликами и уснуть.

Первое же видео заставило меня зависнуть. Книжный блогер делился своим впечатлением от «Лолиты» Набокова. Потом были какие-то котики, лайфхаки красоты, кадры из заграничных путешествий… А за ними — нарезка горячих кадров из «Пятидесяти оттенков серого» под чувственную