Бывший (не) Твоя дочь - Елена Островская Страница 10

А я вот почти могу понять.

И хотя мне тут не просто, и дочь болеет, свой город люблю. И Урал люблю.

У нас красиво. Одни горы чего стоят! Пусть не такие огромные как Кавказские, зато со своей историей. Сказания все о малахитах не просто так придуманы. И люди у нас на Урале живут хорошие, добрые и душевные.

Сколькие мне помогали, когда я приехала беременная? И мамины подруги, и бабушкины. И мои одноклассницы бывшие.

Без помощи я бы точно не выжила.

Складываю наш с Даринкой скромный гардероб.

Её вещей, конечно, больше, чем моих.

Вспоминаю, о чем просил на последней нашей встрече Старшинский.

— Ася, я хочу её увидеть.

Увидеть дочь. Хочет.

Конечно.

Право он имеет, наверное. Раз помогает.

Но я совсем не хочу, чтобы они встречались.

— Зачем тебе это надо, Влад?

— Она моя дочь.

Упрямый.

Ненавижу.

— Старшинский, а что, в Москве бабы нормальные перевелись что ли? Никто тебе не может ребёнка родить? Давай я тебе помогу, хочешь?

— Как? — кажется, сбиваю его с толку.

— Сделаем тебе профиль в «мамбе», или где там его делают? В «тиндере»? Напишем, что ты миллиардер, фоточку прикрепим. У тебя такой выбор будет! Не представляешь! Какую хочешь сможешь взять.

— Чувство юмора у тебя стало… злее.

— Неужели? И с чего бы ему поменяться?

— Ася, я серьёзно.

— Я тоже. Еще раз повторяю. Твоя помощь — бескорыстна. Моя дочь — только моя дочь. Ты помогаешь с переездом и отваливаешь.

— Ася…

— Если нет — я буду искать другие варианты.

Я блефую. Ничего я не буду искать. Не смогу. Искала уже. Денег мне пока не хватает. Я ехать надо срочно.

— Ася, я согласился на все твои условия. Пожалуйста. Я хочу её просто увидеть. Можешь ей не говорить, что я её отец. Но я очень хочу с ней познакомиться. Пожалуйста.

Качаю головой.

Я упрямая.

Это глупо, я знаю.

Но я в своём праве.

Пусть в следующий раз думает, когда будет очередную любимую женщину позволять втаптывать в грязь.

— Ася.

— Я всё сказала, Влад. Моей дочери нельзя сильно волноваться. Ей противопоказано нервничать. Она не любит мужчин. Поэтому может тебя испугаться. Лучше не стоит.

Он уходит. Вижу, как Влад изменился за эти дни. Осунулся, побледнел.

Да, мне его даже жаль.

Расплата за грехи — она такая.

Зря люди не верят в то, что справедливость нас настигает уже в этом мире.

Мы за всё отвечаем.

Возможно, и мне придётся ответить за то, что я так категорична с отцом моей дочери. Возможно.

Но я подумаю об этом позже. За свои грехи сама расплачусь.

Мы собраны. Всего три дня и готово.

И с работы меня отпускают.

— Как мы поедем.

— Полетим. На частном самолёте.

— С тобой?

Так. Значит, он всё-таки нашёл способ оказаться рядом с моей Дариной.

— А обычные самолёты что, не летают? Или дорого?

— Сейчас проблематично улететь. Из Москвы было бы проще. Из регионов меньше вылетов.

Из регионов! Нечего было выбирать себе невесту плебейку из провинции! Мамочка же предупреждала!

— А поезда? Тоже отменили?

— Я думал, на частном самолёте вам удобнее.

— Думал! Думаешь, я не понимаю, зачем это всё? Хочешь подобраться ближе к моему ребёнку?

Вижу, как он мрачнеет.

— Я могу не лететь с вами. Если ты против. Я хотел как удобнее.

В конце концов, может и наплевать?

Я не обязана говорить, что этот мужик её папаша, хотя моя Дара уже не раз и не два спрашивала о том, где гуляет этот блудный отец.

Если он сам расскажет — просто порву его на британский флаг.

— Ладно. Полетим.

Хочется добавить — чёрт с тобой — но я молчу.

— Ася… я хотел тебе сказать…

— Что еще?

Уже выходя из ресторана, в котором всё так же проходят наши встречи поворачиваю голову.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За дочь. За то, что ты её родила. За то, что ты так её любишь.

— Она моя. Как я могу её не любить? А то, что родила… денег на аборт не было, Старшинский.

Я лгу. Безбожно, отвратительно. Самой от себя мерзко.

Вижу как меняется его лицо. Опять. Бледнеет. Губы становятся почти белыми.

Жалко мне его?

Нет.

Мне сейчас никого не жалко, кроме дочери и себя.

А он…

Может и лучше было бы, если бы в той аварии он погиб?

Не мелькал бы перед глазами.

— Я пошутила. Я бы никогда не пошла на аборт. Я хотела этого ребёнка. Он был зачат в любви. И это была частичка меня. Не важно, что вторая частичка досталась от такого как ты.

— Какого?

— Очень хочешь услышать это снова? От труса. Предателя. И подлеца. Я молилась, чтобы дочь не унаследовала эти гены от вашей семейки! Было бы очень обидно растить копию твоей мамаши.

Вижу, как он бледнеет. Плевать. Пусть слышит правду. Привык, что все вокруг ему лгут. За его бабло готовы сочинять любую удобную чушь. А я не хочу. Мне плевать.

Хотя помощь его нужна, конечно, но… я как-то уже решила, что справилась бы и без помощи. Просто нужен был пинок посильнее.

— У мамы рак. Она умирает. — Влад говорит это тихо.

Умирает. Рак.

Я не думала, что моя ненависть настолько сильна. Но мне эту женщину совсем не жалко.

Она получила то, что хотела. Колесо Сансары крутится.

Бумеранг прилетел.

— Зачем ты мне это говоришь, Влад? Мне всё равно.

— Я понимаю. Просто… хотел тебе сказать, что она отвечает за свои поступки.

— Думаешь, отвечает?

— Она призналась во всем. Рассказала, как решила тебя оговорить.

Раньше я думала — услышу это и мне будет легче, я почувствую удовлетворение от того, что моя невиновность доказана, что справедливость восторжествовала.

Ничего я не чувствую. И мне не легче.

Эта женщина своей гадкой ложью отняла у меня все. Лишила здоровья мою дочь. Лишила моего ребенка отца.

Я хотела, чтобы она горела в аду? Надеюсь, она там и горит сейчас.

— Влад, можешь считать меня жестокой, но мне сейчас абсолютно плевать. И не только твоя мать виновата в том, что произошло.

— Да, у Яны тоже не все гладко.

— Это мне вообще не интересно, Старшинский. Знаешь, больше всех виноват всё равно другой человек. И ты знаешь, кто это.

— Знаю. Я.

— Именно.

Перехватывает горло. Душит. Не хочу плакать. Не хочу показывать слабость.

— Ты им поверил. Ты всё