Идеальный отец - Alexis Hall

Идеальный отец

Alexis Hall

Глава 1

На самом деле я всегда видел смысл в детских праздниках.

Для самих детей.

Но уж точно не для того, чтобы их взрослые родители приглашали своих взрослых друзей даже если у тех и в помине нет собственного потомства. Потому что для взрослых детские дни рождения – это просто отстой. Там нельзя материться. Нельзя трахаться в туалете. Нельзя напиться, обдолбаться или вырубиться в углу. Короче, нельзя делать ничего из того, что делает вечеринки хоть сколько-то выносимыми. Подумать только, может, я и вообще-то никогда не любил тусовки как явление. Я всегда знал, что мой период безбашенного тусовщика-трахальщика в двадцать с лишним лет был чистым актом саморазрушения. Но мне как-то не приходило в голову, что я, возможно, просто пытался заебать самого себя до смерти.

– Ты ведь ненавидишь каждую секунду этого кошмара, да? – спросил Оливер, отчего я почувствовал себя одновременно и понятым, и тонко высмеянным.

– Вовсе нет. Я обожаю находиться в окружении крошечных комочков из соплей и хаоса.

Оливер наградил меня своей фирменной снисходительно-раздраженной улыбкой.

– Дети всего лишь находятся на таком этапе развития, когда контролировать носовые потоки довольно затруднительно. В этом нет ничего... оу, притормози, дружок. – С чисто оливеровской виртуозностью он перехватил заблудшее чадо, которое каким-то образом ухитрилось раздобыть пугающе огромные и пугающе острые ножницы. – Это не для тебя.

– Для меня, – хаотично, хоть и без соплей, запротестовал ребенок. – Я их нашел. Значит, они мои.

Ловко разделив младенца и режущий инструмент, Оливер перевернул ножницы и зажал их так, чтобы лезвие было безопасно прижато к его предплечью.

– Вопреки расхожему мнению, факт обладания вещью вовсе не означает автоматического права собственности.

Прежде чем «Юриспруденция для шестилеток» от Оливера Блэквуда успела набрать полные обороты, нас прервал Бен – половинка семейной пары Бен-и-Софи. Он был одним из тех многочисленных гетеросексуальных женатых людей, которые каким-то образом затесались в мои друзья только потому, что с десяток лет назад учились в университете с человеком, в которого я влюблен. Как обычно, Бен выглядел как метр семьдесят восемь чистого стресса и творческого хаоса, кое-как упакованных в папины джинсы и рубашку такой расцветки, что на нее больно было смотреть.

– О боже, – взмолился он. – Люк, Оливер, вы не видели, тут Близнец А случайно не пробегал с настоящим орудием убийства в руках?

Оливер слегка развернулся, демонстрируя и оружие, и самого близнеца.

– Слава, бл… кхм, небесам, – выдохнул Бен.

Он посмотрел на своего сына с выражением лица, слишком измученным и взвинченным, чтобы выглядеть по-настоящему строгим.

– О чем ты только думал? И где ты их откопал?

Близнец А тщетно извивался под мышкой у Оливера.

– Они лежали в большом шкафу на самой верхней полке в самом конце в коробке в другой коробке, но я их нашел. А потом, – он попытался злобно зыркнуть на Оливера, но шея не повернулась на нужный угол, – он их украл.

– Вообще-то, ты украл их первым, – резонно заметил Бен. – И кто-то мог пострадать.

– Технически, – вставил я, включая своего внутреннего Оливера (у которого, к сожалению, соображалка работала куда хуже, чем у настоящего), – он просто позаимствовал их без согласия.

Победным пинком Близнец А выпутался из захвата Оливера.

– Вот видишь! Они мои.

Бен с чисто родительской агрессией перехватил его руку.

– Ничего тут твоего нет. Ты просто ребенок.

– Это нечестно!

– Ну, жизнь вообще несправед… – Бен поднял взгляд на нас с Оливером. – Дерьмо. Кажется, я превращаюсь в свою мать.

– Папа сказал «дерьмо»! – завопил Близнец А, вырвался и умчался из кухни. – Мам! Папа сказал «дерьмо»!

– Черт, – обреченно вздохнул Бен. – Мне лучше…

Что-то яркое и стремительно движущееся за кухонным окном привлекло его внимание.

– Боже мой, это что, Близнец Б? По-моему, у него спички.

Пока Бен умчался выполнять свой родительский долг, мы с Оливером снова остались одни, слушая, как веселый детский гомон на заднем дворе внезапно прорезал крик Бена: «Нет, это для взрослых!», и как Софи добавила: «Поджогами займешься, когда подрастешь!».

– Знаешь, – сообщил я Оливеру, – до встречи с тобой я ведь был крутым. Делал крутые вещи.

– Да неужели? – Оливер скептически вскинул бровь. – Насколько я помню, в нашу самую первую встречу ты проигнорировал вообще всех и весь вечер проторчал на кухне, болтая с Прией. Во вторую нашу встречу ты был пьян до беспамятства, а в третью на нашем первом настоящем свидании притворился, будто говоришь по-французски, то ли чтобы произвести на меня впечатление, то ли чтобы побесить. Я до сих пор так и не понял.

Я сделал то самое неловкое движение, которое невольно делаешь, когда долго с кем-то встречаешься: просто взял и естественным образом придвинулся к нему вплотную, словно две последние конфетки Maltesers на дне пачки.

– То есть, ты хочешь сказать, что в первый раз я был занят своей безумно интересной подругой-художницей, во второй раз был сексуально-саморазрушителен, а в третий предстал человеком-загадкой?

– И посмотри на себя теперь. – Сдавшись под натиском своего внутреннего Malteser, Оливер притянул меня к себе. – Совершенно погубил себя домашним уютом.

– И не говори. Кошмар какой-то. Как ты вообще посмел сделать меня счастливым?

Оливер потянулся вверх и поцеловал меня очень мило и абсолютно пристойно для детского дня рождения.

– А как ты посмел сделать счастливым меня?

У меня случилась одна из тех секундных вспышек, когда видишь себя как бы со стороны, или сверху, или глазами того человека, каким ты был когда-то.

– Блядь, – констатировал я. – Мы официально вызываем рвотный рефлекс.

– Если тебя это хоть немного утешит, – промурлыкал Оливер, и его глаза, ставшие совсем мягкими и серебряными, замерли напротив моих, – я как раз собираюсь снова сделать тебя несчастным.

– Ты ведь сейчас скажешь, что нам нужно пойти покрутиться среди гостей? Поиграть в социализацию. Поддержать друзей.

– Мне даже не пришлось этого делать. Я просто развел тебя на то, чтобы ты сказал это вместо меня.

С величайшей торжественностью Оливер выудил блестящий радужный праздничный колпак из стопки точно таких же