Клятва крови - Пайпер Рейн Страница 7

– Ты все расскажешь моему брату?

Так, кстати, было бы лучше для нее самой: пусть Марчелло займется ее воспитанием. Тот клуб – не место для девушки вроде Арии. Слишком уж она юна.

– Я пока не решил. Какого хрена ты там делала?

Ария молчит, и я, прежде чем свернуть на шоссе, бросаю на нее еще один быстрый взгляд. Говорить она явно не собирается.

– Выкладывай. Иначе я точно все расскажу твоему брату.

– Мне в номер отеля подбросили приглашение, – неуютно поерзав на месте, признается она наконец. – Я обнаружила его прошлым вечером, после венчания.

Я стискиваю рулевое колесо. Странно, как еще не погнулось.

– Ты приняла анонимное приглашение? Представляешь хоть, как это глупо?

– А вдруг это ты мне его оставил? – бормочет Ария.

Я без предупреждения выворачиваю руль и бью по тормозам. Мы резко останавливаемся на обочине. Мимо проносятся другие машины, а я бурно дышу, пытаясь унять гнев.

Сделав несколько вдохов-выдохов, оборачиваюсь к Арии.

– Я много раз говорил, что между нами ничего не будет. Ты наивная девочка, и этот твой сегодняшний фортель – лишнее тому подтверждение. Как ты росла в нашем мире и не думала, что в нем происходит дурное? Ты хоть представляешь, в чем участвуешь? Ты сестра дона. Знаешь, сколько его врагов с удовольствием порезали бы тебя на мелкие кусочки и отправили бы к нему в таком виде?

Она бледнеет и вжимается затылком в подголовник. Но мне плевать, Ария должна слышать правду. Должна осознать, что может случиться, если она и дальше будет откалывать номера вроде сегодняшнего.

А чтобы закрепить урок, я продолжаю отповедь:

– Между нами ничего быть не может. Мне в хрен не уперлось с тобой нянчиться.

При виде боли в ее глазах грудь пронзает боль. Ну и ладно. Это для ее же блага.

Я отворачиваюсь, завожу машину и выезжаю обратно на дорогу.

Чем скорее Ария поймет, что я говорю правду, тем лучше. Я ей услугу оказываю. Плевать, если я ранил ее чувства; враги клана Коста могут сотворить с ней и не такое.

5. Ария

Несколько недель спустя…

Стоя перед дверью своей комнаты, я тереблю медальон. Эта нервная привычка у меня с тех пор, как отец подарил это самое украшение, еще до своей гибели.

Сама не знаю, чего так распереживалась. Я же спала и видела, как поступлю в академию «Сикуро», но стоило мне наконец оказаться тут, и в первый же день меня мутит от волнения; сердце так и заходится. К тому же на завтрак предстоит идти одной, спасибо старшему брату.

Неким образом ему удалось выбить для меня отдельную комнату, без соседей. Он-то, небось, думал, что услугу оказывает, но я бы куда охотнее предпочла жить с соседкой, с подругой, которая как бы идет в довесок к стенам и койке.

Я всю жизнь провела оторванной от мира, для которого была всего лишь дочерью, а потом и сестрой мафиозного дона. Кто я без этого ярлыка? Порой мне кажется, что я потому и ищу приключений на свою голову – чтобы выяснить, кто я на самом деле и в чем мое предназначение.

Соседка, сплетни, новые знакомства и простые девичьи забавы скрасили бы тоску в моей жизни. И раз уж этому не бывать, я гордо вскидываю голову и выхожу в коридор. На мне стандартная форма академии «Сикуро»: белая, застегнутая под горлышко блузка и юбка в клеточку цветов итальянского флага.

«Сикуро» – это частный колледж, основанный четырьмя самыми могущественными в Америке итальянскими кланами. Три десятилетия назад, когда череда кровопролитных разборок унесла жизни множества юношей, наследников семей, и была создана академия. Само ее название означает «безопасность».

Родители со спокойной душой отправляют сюда детей после школы и не боятся, что они перебьют друг друга. В академии действует запрет на насилие, да и оружие разрешено только на специальных занятиях.

Постепенно в академию стали принимать отпрысков из других кланов: ирландцев, русских и даже из картеля. В конце концов открыли доступ и детям политиков – это оказалось финансово выгодно. Во-первых, астрономическая плата за обучение пополняет казну четырех семей-основательниц, а во-вторых, заранее раскрываются перспективные союзники.

Я иду по тропинке к столовой. Прошлой весной, на ознакомительной экскурсии, Габриэле мне все показал, но моя будущая невестка Мира была так любезна, что два дня назад, когда я приехала, снова провела меня по территории кампуса. Он просто огромен, и всего сразу не запомнить, однако я стараюсь.

Мне по-прежнему непривычно соседство с ребятами других национальностей, хоть Мира и заверяет, что это ощущение скоро пройдет. Вот уж не думала, что стану учиться в одном классе с русскими, ирландцами и членами картеля.

В столовой ищу взглядом Миру. Она обещала, что будет ждать меня за столом семьи Коста, с Марчелло или с Ла Роса – со своим братом и лучшей подругой. Оказалось, она все же выбрала стол Коста: Марчелло буквально не отпускает ее и вовсю тискает. Рядом с ними мой кузен Джованни и два хороших друга, Николо и Андреа.

Не спеша подходить к ним, я оглядываю огромное помещение с парящим потолком. Оно уже битком забито моими однокашниками, и можно оценить обстановку, кто где сидит. При виде столов прямо напротив зоны Коста у меня перехватывает дыхание.

На меня пристально смотрит Габриэле, окруженный группой своих. В школьной форме он особенно привлекателен.

С тех пор как он вернул меня в отель в Майами, я его больше не видела. Тогда он вывалил на меня гору дерьма, так что хрупкие стенки моего эго в тех местах, что были особенно уязвимы для его слов, дали трещину. Молча я вылетела из машины и побежала к себе в номер.

Чего он на меня уставился? Сам же не захотел со мной связываться.

Заставив себя отвести взгляд, направляюсь к столу Коста – туда, где, по его же словам, мне и место.

Мира, заметив меня, широко улыбается и машет рукой.

– Готова к первому дню? – спрашивает она, дождавшись, пока я сяду напротив.

Парни бурчат что-то в знак приветствия и возвращаются к прерванному разговору.

– Готова. Хотя, если честно, немного нервничаю.

– Все будет хорошо. – Мира берет меня за руку. – Пара деньков – и освоишься, узнаешь это место как свои пять пальцев.

– Главное, в неприятности не влезай, – говорит сидящий рядом с ней Марчелло. Я думала, братец увлечен рассказом Николо, но, видно,