Чужие дети - Лина Коваль Страница 3

Мое-мое-мое — чувствую всей душой.

Кончиками пальцев касаюсь сценария, все еще игнорируя надпись от руки. В детстве я перечитала кучу информации о жизни бабушки Анны. Кто-то скажет — бред, но мне всегда казалось: мы чем-то с ней похожи. Возможно, судьбой?..

И с этой самой минуты я начинаю ненавидеть Варшавского чуточку больше…

Хотя куда уж больше?

Он бросил меня как ненужное при его выросшей популярности звено. Превратил мою былую уверенность в себе и женскую самооценку в фарш, пропустив через мясорубку из газетчиков и наглых журналистов, которые караулили нас с Лией на каждом шагу, чтобы покопаться в грязном белье.

Он два года мучит меня непрекращающимися судами, не желая принять неизбежное: ни я, ни дочь в нем не нуждаемся.

И сейчас… этот человек… забрал мою мечту?..

— Жора, ты не думал, почему мне не предлагают хотя бы отправить самопробы, а берут сразу и без разговоров?

— Вероятно, твой бывший муж не идиот. Хотя… нет, он, конечно, идиот, но не во всех смыслах. Режиссер этот — говнюк хороший, как ни крути. И продюсер тоже. Он знает, какой ажиотаж начнется вокруг картины, когда общественность разнюхает, что Анну Шувалову сыграет ее внучка.

— Пусть возьмет Аню, — сама предлагаю и тут же замолкаю. Ревновать понравившуюся роль к другой актрисе, даже к родной сестре, вполне нормально. — Ведь Аня тоже внучка балерины, еще и тезка. Такой задел для рекламной кампании!..

Я умру от зависти, если они возьмут сестру!

— Они хотят тебя, — настаивает Сташевский, и на душе становится спокойнее.

— Почему именно я? Скажи мне!..

— Ты сама напросилась.

— Давай же…

— Во времена Шуваловой танцовщицы были… в теле, поэтому Анюта не подойдет, — ничуть не смущаясь, напрямую отвечает друг. — У тебя округлые бедра. Вообще — подходящие формы, женственные. Варшавский настаивает, что роль твоя, а не Ани.

— Он что… так и сказал?

— Мамой клянусь, — глумится Сташевский. — Это было при мне на предварительной читке со сценаристами.

В целом это тоже то, к чему я привыкла. Каждый первый может спокойно обсудить твою внешность, вес или даже прикус — неважно. Но то, что бывший муж хладнокровно обсуждает мое тело со всеми подряд?.. Мерзко!

— Кстати, в Бресте я похудела… — вздыхаю, поглаживая плоский живот, а затем очерчиваю стройную линию бедер.

— Да ладно? — без энтузиазма восклицает Жора.

— Да… Где-то на два размера.

В трубке слышится тяжелый, многострадальный вздох.

— Давай встретимся, Шувалова-Бельская, что ли? Я хочу это видеть.

— Сегодня я с семьей, — оборачиваюсь, обращая внимание на Лию.

Она сидит на кровати и сонно трет глазки. Мое материнское сердце уже знакомо щемит. Такая она сейчас трогательная и беззащитная.

— Завтра. Подъезжай с утра ко мне в офис, Катенок. Выпьем кофе и сделаем тебе новое портфолио. На два размера похудела. Это ж надо…

— Ладно, — тут же соглашаюсь и прячу сценарий в прикроватную тумбочку. В конце концов, никто ведь не просит принимать решение прямо сейчас? — Завтра я буду…

[1]«Золотая пятерка» — неофициальное название пяти престижных театральных учебных заведений Москвы, выпускники которых составляют основу российского театра и кино.

Глава 3. Катерина

Вечер выдается по-летнему теплым и практически безветренным.

— Дедушка! — визжит Лия и несется по дорожке зеленого сада, размахивая миниатюрной сумочкой. — Дедуля!..

— Это кто у нас здесь? А?.. — папа ловко подхватывает внучку и залихватски кружит ее в воздухе.

Я, медленно направляясь к ним, улыбаюсь.

Моему отцу — знаменитому драматургу, режиссеру и руководителю московского театра Антону Павловичу Шувалову-Бельскому — не так давно исполнилось шестьдесят три, но выглядит он максимум на пятьдесят: высокий, подтянутый, с подкрашенными, черными как смоль волосами.

Список перечисленных заслуг неполный, но мне всегда важно другое. Мой папа — отличный семьянин. Женившись на маме после отвратительного инцидента, он выполнил данное тестю обещание: сделал свою супругу счастливой.

В этом браке у них родились сын и две дочери — Генри, я и моя младшая сестра Аня.

— Привет, папуль. — Встаю на носочки, чтобы дотянуться до плеч и обнять.

— Здравствуй-здравствуй, Катерина!.. — он прищуривается и обводит меня внимательным взглядом. — Похорошела как. Самая настоящая русская красавица.

— Скажешь тоже, — тихо смеюсь и поправляю кофточку на Лие.

Мы втроем проходим в столовую и сразу погружаемся в теплую, домашнюю атмосферу: здесь пахнет вкусной едой, вокруг длинного стола крутятся помощницы в фартуках, а моя мама о чем-то серьезно разговаривает с Генри.

По крайней мере, выражение лица у нее слишком строгое.

— Мам, — выдыхаю и скорее несусь обниматься.

Дочь успевает чуть раньше.

— Катюша! Лия! Девочки мои дорогие!.. Боже… От тебя ведь ничего не осталось! — она слабо сжимает мои ребра и гладит меня по щеке. Всматривается. — Как же так? Ты точно здорова? — в голосе слышу строгого педагога.

— Конечно, — закатываю глаза. — Я регулярно проверяюсь, не переживай.

— Мам, выключай препода, ты не в Щуке. — Генри, с шумом выдвинув стул, садится за стол. — А где Анка? — спрашивает про сестру.

— Она немного опоздает, — сообщаю, так как успела позвонить ей еще из комнаты. — У нее какие-то проблемы на озвучке.

— Никакие проблемы не могут быть важнее ужина со своей семьей, — возражает мама. — Лиечка, девочка, пойдем, я отведу тебя к Инге Матвеевне, она тебя накормит.

— Если хочешь, можешь остаться здесь, — предлагаю дочке, но она с энтузиазмом хватает бабушку за руку.

— Вы насовсем? — спрашивает отец, как только мы остаемся в столовой втроем.

— Сложно сказать, — отстраненно отвечаю и хватаю со стола графин.

Нервничаю — жуть.

— Она… собирается взять роль Шуваловой, — сдает меня Генри без зазрения совести.

Я бросаю на брата злой взгляд и прикусываю губу. Откуда только узнал? Сташевский рассказал?

— Глупости, — машет рукой отец, будто отгоняет надоедливую муху. — Во-первых, об экранизации биографии Анны Николаевны у нас никто разрешения не спрашивал. Во-вторых, ты ведь знаешь, кто там руководит процессом?

— Уже знаю, — сосредоточенно киваю. — Генри шутит, папуль. Я еще ничего не решила.

Мои щеки под пристальным, проницательным взглядом начинают пылать.

— Я дам тебе роль в театре, Катя. И еще ожидаю, когда министерство одобрит бюджет на вторую часть «Старинной саги».