Жестокие сердца - Ева Эшвуд Страница 14

Но, похоже, что нет, поскольку он издает горловой стон. И этого небольшого участия с моей стороны оказывается достаточно, чтобы Трой через мгновение отстранился с довольным видом.

– Ты учишься, – говорит он, кивая. – Правда?

Я невозмутимо киваю в ответ, руки безвольно свисают по бокам.

– Это хорошо. – Его чисто американская привлекательность идет в разрез с непристойностью взгляда. – Ты так хорошо себя вела, женушка. Может, я сегодня угощу тебя дополнительным ужином, если и дальше будешь послушной.

В ответ у меня сводит желудок, но я рада, что он не урчит вслух. Трой ограничивает меня в еде, давая мне только объедки со своего стола, когда ему того хочется. Поэтому чувство голода наряду с усталостью занимают первое место в моем сознании.

Я снова киваю, изо всех сил стараясь, чтобы на моем лице не отразилась надежда.

– Хорошая девочка. – Трой легонько похлопывает меня по щеке, а затем резко шлепает. – А теперь иди, ляг на кровать и будь готова для меня.

У меня щиплет щеку, но я делаю, как он говорит, и, шаркая ногами, направляюсь в спальню. Я уже ненавижу вид этой кровати, но все равно заставляю себя лечь, все еще голая и влажная после душа.

Я знаю, что будет дальше, и мое тело уже напрягается, предвкушая ужас.

Мгновение спустя в комнату входит Трой, блуждая по мне взглядом.

– Знаешь, – задумчиво произносит он, поглаживая свой член через брюки. – Иногда я скучаю по тому, как ты сопротивлялась изо всех сил. Это дико заводило. Но я доволен твоими успехами. Очень скоро ты станешь для меня хорошей женушкой.

Меня охватывает отвращение, но я подавляю его, наблюдая, как Трой подходит ближе.

– Раздвинь ноги, – говорит он мне, и я подчиняюсь.

Сердцебиение учащается из-за выброса адреналина, но я стараюсь скрыть это, пытаюсь дышать ровно, как я тренировалась в течение многих долгих часов, будучи запертой в своей крошечной тюрьме.

И тут Трой оказывается прямо передо мной, забирается сверху. Крадется, прикасается ко мне, грубо хватает за грудь, пощипывая соски. Когда он нависает надо мной, его голодные глаза темнеют. Он опускает голову, уже готовый сорвать очередной поцелуй…

И тогда я двигаюсь.

На тумбочке рядом с кроватью стоит уродливая лампа, на которую мне и раньше приходилось пялиться, пока Трой насиловал меня. Я нащупываю ее и хватаю за середину. Она тяжелее, чем я ожидала, но мне удается размахнуться и ударить Троя прямо по голове.

Он дергается в сторону, а затем отшатывается с испуганным стоном.

– Что за хрень?

– Отвали от меня, – рявкаю я, снова замахиваясь на него.

– Ты, маленькая сучка. – На этот раз он вскидывает руки, частично блокируя удар; его лицо багровеет от ярости. – Тебе, похоже, и правда нравится сидеть в той дыре. Если так, я оставлю тебя там до тех пор, пока ты не забудешь, что такое свет.

Он тянется к моему горлу, выставив руки, но я к этому готова. Я поджимаю ноги, чтобы не подпускать его слишком близко, и он кряхтит, когда мое колено попадает ему в живот. Я роняю лампу и пытаюсь выкатиться из-под него, отползая подальше по кровати. Рука обхватывает мою лодыжку, крепко, как тиски, и я изо всех сил брыкаюсь, но он не отпускает.

– Нет уж, никуда ты не денешься, – выплевывает Трой. Он пытается оттащить меня назад, подтягивает на себя, и все во мне протестует.

Нет. Нет!

Я должна сейчас же сбежать. Это мой единственный шанс. Если я не сбегу при этой попытке, он больше никогда не ослабит бдительности. Он будет держать меня связанной день и ночь и проследит, чтобы я заплатила за то, что сделала.

Если ему удастся одержать верх, мне конец.

Другая моя нога все еще свободна, и я замахиваюсь ею, попадая Трою прямо между ног. Он кряхтит от боли, и я снова бью его, на этот раз по больной руке.

Этого достаточно, чтобы он отпустил меня, и я, хватая ртом воздух, вскакиваю с кровати и бросаюсь бежать. Я все еще совершенно голая, но у меня нет времени что-либо накинуть. На счету каждая драгоценная секунда, и мне понадобится каждая из них, чтобы попытаться найти выход из этого дома. Я бывала всего в нескольких комнатах, почти всегда в сопровождении охраны, поэтому, несмотря на все мои усилия составить представление о планировке этого огромного здания, я лишь смутно догадываюсь, где могут быть выходы.

К тому же где-то по дому блуждают наемники, по меньшей мере четверо, однако Трой не привел их, когда явился освобождать меня сегодня. Тем не менее, я уверена, он предупредил их о моих попытках к бегству. Мне нужно выбраться, пока он не отправил их за мной.

Сердце бешено колотится в груди. Я сбегаю по лестнице так быстро, что чуть не падаю с нее, едва удерживаясь за перила. Я знаю нижнюю часть дома немного лучше, чем верхнюю, так как именно здесь находятся столовая и комната с люком.

Дойдя до коридора внизу, я с полсекунды раздумываю, повернуть ли налево или направо. Мои руки дрожат от избытка адреналина, но я все же заставляю себя принять поспешное решение и поворачиваю налево, мчусь по коридору туда, где, как я чертовски надеюсь, находится передняя часть дома… или пусть даже задняя, лишь бы там была дверь, способная выпустить меня отсюда.

Я поворачиваю в конце коридора, и тут с моих губ срывается отчаянное рыдание, потому что я вижу что-то похожее на входную дверь.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Дверь маячит впереди, и я набираю скорость. Все тело ноет, я тянусь к ручке. Дверь заперта. Пытаюсь отодвинуть засов…

Но прежде чем успеваю это сделать, позади меня раздается яростный рев.

Трой.

Он толкает меня в бок, отбрасывая от двери, и я валюсь на пол.

– Куда-то собралась?– Он тяжело дышит, его искусно уложенные волосы растрепались от нашей борьбы.– Мечтай, твою мать. Теперь ты моя. Ты, сука, моя собственность, и я буду держать тебя здесь столько, сколько потребуется. Для тебя нет никакого выхода, маленькая дрянь.

Он явно в ярости. Его карие глаза сверкают, ногти впиваются в мою кожу. Он плюет мне в лицо, а затем ударяет – боль отдается в скуле. У меня перед глазами все плывет, когда он поднимается на ноги и нависает надо мной. Затем хватает меня за лодыжки и начинает оттаскивать от двери. Моя обнаженная кожа болезненно скользит по деревянному полу.

Я вижу, как мое окошко к свободе закрывается,