Частная гинекология - Марк Десадов Страница 7

2-я тетрадка

3 апреля. Вчера профосмотр ПТУшниц был, который нам благодетель сосватал. Весь день – с утра до позднего вечера. Домой к ночи приперся, совсем без сил. Еще бы, такую толпу через наши два кабинета прогнать. Я такой массовый осмотр впервые проводил, да и Марк тоже. Мы же в 1-й гинекологии работали все время, а девицы всегда через 2-ю шли, где детский хер для порядка числится. К тому же спецзадание от Тенгиза было – плевы ему фотографировать. Честно говоря, сомневался, что хоть одна найдется, но ошибся – довольно много оказалось. Похоже, общепринятое мнение о поголовном разврате молодежи, злодейски растлеваемой нынешними прозападными СМИ и злодейскими порносайтами, все-таки вранье. В результате нашего Тенгиза клубничным пасьянсом мы с Марком обеспечили. Кстати, я эти фотографии в двух

экземплярах печатал, так что и тут в тетрадке под них

страничку отвел, на которую и самые первые – пробные – подклеил. А на этой странице только одну прицепил – которая больше всего понравилась, с поперечной перемычкой. Но устал я вчера здорово. Пришел, сразу спать завалился. А во сне – всё тот же профосмотр. Это как грибнику после удачного сбора ночью грибы снятся, так и мне всю ночь девчачьи письки в неимоверном количестве и с волосами разных цветов и разной подбритости – от обросших до вовсе голых. Только одно общее – практически все девицы неподмытые, да чуть не половина с обильными месячными, будто специально на этот день все свои циклы настроили. Хоть посудомойка-подмывалка без передыха работала, такая вонища в кабинете стояла – всех святых выноси. Но положительные моменты тоже были. Самое приятное – на стеснение девчонок смотреть. Они же молоденькие еще совсем. Ожидали наверняка, что их через женщин пропускать будут, а тут два кабинета, и в обоих врачами мужики. Как самая первая вошла ко мне, да вспыхнула сразу, напомнила одну девочку с параллельного потока, с которой у меня был небольшой романчик на втором курсе, на практике. Толком-то ничего с ней так и не получилось, но до жарких поцелуев и моих жадно блуждающих рук дошло. И вот как-то раз в ночное дежурство сидим в процедурной на каталке (ах, молодость!), обнимаемся, целуемся, разговоры разговариваем... Девочка вся такая молоденькая, чистенькая, целомудренная, короче ягненок невинный в юбочке. Hо целуется хорошо – самозабвенно, да взасос, да с языком по нёбу. Решаю продемонстрировать свою потрясающую наблюдательность этого процесса и дуриком спрашиваю:

– Что, с парнем своим поссорилась?

Она смущается, покрывается легким румянцем и признается, отведя взгляд: – У меня еще никого не было...

Я не ревнивый, я бы простил, но тут от такого признания опешил аж: – Где ж так классно целоваться научилась?

– В морге, на прошлогодней практике.

– ???

Она лукаво опускает глазки:

– Нам Ирка Ватурина на трупах показывала, как это делается... Вот и ПТУшница вошедшая не только лицом на ту девочку походила, но и смущением. Говорю:

– Раздевайтесь, – а она в ступоре застыла, потом ротик приоткрывает, будто сказать что хочет, полшага к двери делает, сбежать от меня рвется. Соображаю, если первая же сорвется, в прихожую выскочит, бунт на корабле неизбежен. Профосмотр этот проваливается, а тогда не только оплата сумасшедшая к чертям собачьим летит, но и мы с Марком на реях повиснем – от Тенгиза такой втык, мало не покажется. И его тоже понять можно будет. Помимо того, что наш черный откат мимо, головомойка в здравотделе ожидает. Почему ж я не детский хер, или не подростковый психолог по крайности? Ну, не умею с пацанками обращаться, и всё тут! – Стоп! – на весь кабинет рявкаю.

Помогло, застыла. Хорошо, 1:0 в мою пользу. За ширму показываю, продолжаю: – Вот туда пройдите, – на нее смотрю, как удав на кролика. Подействовало, пошла. Тогда еще добавляю, чтобы обстановку разрядить: – И не нервируйте меня. Мне скоро негде будет прятать трупы. Опять застыла, пытается понять, что я сказал. Секунд через десять только дошло – улыбнулась. Ну, всё, Карфаген разрушен. Повторяю, мягко-мягко: – Раздевайтесь. Мне же осмотреть вас надо, – глаза от нее отвожу, чтоб не смущать. Бумаги перебираю.

Краем глаза покосился – штанцы стягивает. Так вот она чего стыдилась, только тогда понял. Не так свои интимности показывать, как белье! Сверху-то прикид нормальный на девице – свеженький, чистенький, а вот поглубже… Колготки дранные – на обеих ногах от резинки до середины икр спущенные, трусы по всем швам разошлись, да еще не первой свежести, похоже. Неужели самой приятно все это на себе носить? Ладно бы нищенка, так по одёжке не скажешь…

Уже не на меня смотрит, а мечтает побыстрее свой позор с ног стянуть, да чтоб я не заметил. Ладно, подыграем ребеночку. Отвернулся к стеллажу, оттуда папки снимаю. Но девицу-то все равно контролирую – там на открытой полке зеркальце стоит, как раз под нужным углом. Вижу, что в кресле устраивается, тогда, еще спиной к ней, спрашиваю: – Всё?

– Да.

Решаю немного отомстить за то, что весь профосмотр под вопрос поставила. Оборачиваюсь:

– А сверху? Мне же молочные железы тоже осмотреть надо. Тут ведь что. Маммологическое обследование Тенгиз нам не заказывал, так что сиськами мне заниматься вовсе не обязательно. Но ведь, сидючи в кресле, не так-то просто от верхней амуниции освободиться! К тому же не только отворачиваться от нее не собираюсь, наоборот, за ширму иду, а бюстгальтер у нее наверняка не лучше трусов. Но теперь-то из кресла уж никуда не денется! Тем более по дороге пару кнопочек на пульте нажал, ноги ей обручами прихлопнул, поднял и в стороны широко развел. Слушается. Окончательно раздеться пытается. Извивается. Смешно – особенно как ее гениталии при этом шевелятся. Рубашку еще кое-как стянула, а лифчик никак не получается, она же у меня на спине лежит, Архимедовой точки опоры и в помине нет – ноги-то наверху и к салазкам пришпилены. Руки за спину пытается завести, тужится так, будто рожает. Еле улыбку сдержал. В конце концов, плюнула на замочек, просто чашечки наверх подняла, на меня смотрит и все сильней маковым цветом наливается – мало, что голая, так еще на обозрение выставила свой застиранный полинявший бюстик с надорванными кружевами и наполовину высунувшейся железной пластинкой. Для порядка груди ей помял