Частная гинекология - Марк Десадов Страница 6

работу провести – все-таки клятва Гиппократа, как-никак. Так что врубаю блок дежурных фраз насчет опасности, что с первым ребенком могут быть сложности, что первую беременность выносить полагается… все такое. Интересно, хоть одну живую душу эти слова заставили от своего решения отказаться? По моей практике – нет. Смотрит она на нас с Лёкой подозрительно: – Беретесь?

Чуть было нашу фирменную остроту «а надо?» не ввернул. Удержался. Насчет премедикации уточнил – клизма там, помочилась ли. Ну, родительница не дура, сама догадалась сокровище дома обработать, по своему опыту – похоже, солидному. Потом спрашиваю, не было ли у ребенка черепно-мозговых травм – мне при наркозе только с сердцем осложнений не хватало. Короче, стандартный набор. А затем уж впариваю насчет анестезиолога. На самом-то деле не только я, но и Лёка внутривенно кольнет и маску на девку нахлобучит, а уж сколько чего – сам не дурак, подсчитаю без проблем. Тем более автоматика на кресле вес пациентки высвечивает. Не отстегивать же анесту четвертушку гонорара, сами справимся, благо на крайняк мешок Амбу под рукой. Дело в другом. Решил я Тенгиза в качестве анеста выставить, хоть толку от него, как от козла… Но договоренность насчет клубнички надо же соблюдать, а доця на такую роль стопроцентно подходит. Однако насчет наркоза надо самому думать. Стандартный внутривенный вариант сибазона с калипсолом не катит – коли клубничку собирать, в десять-пятнадцать минут наверняка не уложимся. Насчет ингаляционного анестетика дозы прикидываю, а сам в это время звоню благодетелю – по времени соображаю, что он сейчас на работе и свободен. Тенгиз сразу врубился – не дурак, надо отметить. Как прилетает, я маманю жестко за дверь, а его веду за ширму с объектом знакомить. Объект к тому времени мелкой дрожью дрожит от страха. Губки прикусаны, гусиная кожа по всему телу, грудки сжались, соски на всю катушку эрегировали. Был бы мочевой не пуст, опорожнила б наверняка. О стеснении всяком и думать забыла. Тенгиз все-таки не удержался, грудки пощупал, соски особо. Надеюсь, сокровище уже не очень соображает, кто причем, тем более, мы уже в масках. Пока аппаратуру настраиваю, а Лёка с ингаляцией возится и, на всякий случай, с капельницей, Тенгиза на бритье усаживаю. Мне-то без интереса, а ему на новенького в кайф. Вижу, даже глаза у него от такого дела загорелись. Не столько бреет, как пальцами поглаживает. Даже перчатки стянул. Потом один палец во влагалище, другим с клитором поигрывает. Ребенок дергается, а Тенгиз авторитетно втолковывает, что ей расслабиться перед операцией надо. Лёка аж прихрюкнула от таких разъяснений.

Преднизолон уже введен, Лёка маску на девицу натягивает, туда фторотан с кислородом пускаю. Как удостоверился через минутку, что сокровище в отключке, Тенгизу киваю – вперед, мол. К победе коммунизма. Тот рад стараться, штаны спускает, не Лёки же стесняться, которая его естество уже отсасывала. Я кнопочками раскрытую промежность сокровища на нужную высоту пристраиваю перед его хозяйством выпрыгнувшим. Все-таки уж очень удобное креслице швейцарские умельцы смацали, многофункциональное! Пошло дело! Лёка губы было скривила недовольно, цыкнуть пришлось. Видно, застоялся наш восточный жеребец, быстро отработал. Ну, а я сам ведь тоже тонзуру не выстригал, тем более пациентки меня от увлекательнейшего занятия оторвали. Потому после Тенгиза подмывалкой девку обрабатываю, а вслед и сам по накатанной колее. С Лёкой, конечно. Туда-сюда в сокровище, а руками по медсестричке шарю, так куда смачнее, чем только с одной. Кстати, ребеночек-то вкусненький оказался – узенький, да рефлекторные реакции не отключились, специально дозу фторотана подобрал. Так что мокрела и сжималась нормально, разве что вместе со мной не кончила.

Отдыхиваюсь и прикидываю, хватит ли мне времени на аборт – я хоть и не десятиминутный наркоз доце засадил, как положено, но не бесконечный же. Как бы сердечко не зашалило, я же все-таки хер, а не анест, Тенгиз тем более. Приборы внимательно изучаю. Тут благодетель новое желание высказывает: он, видите ли, непосредственно в матку теперь ее трахнуть хочет. Быстро же он боеготовность восстановил. Но я-то должен всю эту процедуру обеспечить! Быстро прикидываю, Лёке командую чуток фторотана в смесь добавить, сам нагибаюсь, матку подтягиваю, закрепляю, бужи вплоть до восьмого номера – хватит с него. Потом восьмерку вытягиваю, Тенгизу говорю, чтоб приступал, пока шейка не затянулась. Он-то приступил, причем смачно так задвигать стал, с чмоками. А я на кардиомониторе режимы переключаю – не переборщить бы с наркозом. Похоже, девица нам крепкая попалась, мешок Амбу не понадобится. Ну, и слава богу! Тем не менее, с нетерпением жду, когда же, наконец, благодетель наш сольную партию исполнит. А тот еще и девицу за груди мацает, и Лёку по моему примеру обжимает. Чтоб клубничка по высшему разряду прошла. Все-таки минут в пять-семь уложился, и то хорошо. Напоследок при артобстреле еще такой трубный глас издал, я испугался, как бы мамаша в прихожей не услышала. На пульсоксиметр еще глянул – всё путем, можно приступать. Шейка расширена, так что быстренько насадку от вакуумэкстрактора в матку, включаю аппарат, еложу по стенкам. Шланг прозрачный, по нему кровянистые сгустки отделяющейся слизистой проскакивают. А среди них какие-то белые нитки. Как увидел, испугался, даже вздрогнул сначала, пока не сообразил, что это Тенгизова сперма. Солидно же он излился, и ведь по второму разу, и перерывчик от первого маленький. Потом, как с «нитками» успокоился и руку приспособил, к тому месту подвожу, где у нашей несушки плодное яйцо разглядел. Все правильно, вместо ровного гудения «хррр-чмок» раздается – и добро пожаловать, малыш, в наш мир. Правда, по частям.

Очухивание сокровища аккуратно отслеживал. И визуально, и по приборам – норма. На всякий пожарный уложил ее на пару часиков в темной комнатке, Лёку при ней – вдруг рвота начнется. А сам маманю зову, воспитательную работу с сокровищем усилить советую, рецепты вручаю, говорю, чтоб три дня в детский сад ребенка не пускала. Она так за это время перенервничала в прихожей, что меня поправляет – мол, не в детский сад, а в школу. Ладно, соглашаюсь, что в школу. Доцю на каталку и в их джип – он такой, что там и слон поместится. Как рассчитывались, спросил еще, не хочет ли на внучка полюбоваться. Вздрогнула даже, хоть насчет Тенгизовых «ниток», про которые язык чесался, не добавил.

Сам же Тенгиз напоследок мне руку жал, говорил, что такого удовольствия давно не получал. Надо ведь, как мало человеку надо. Но что интересно – в первый раз от него благодарность услышал. Может оттого,