Скрипачка и вор - Анастейша Ли Страница 54

— Не стоило так говорить, здоровье — это не повод для шуток, — заметила я, покачав головой.

— Я и не шутил. Просто ты мне понравилась, и я придумал такой необычный предлог, чтобы начать с тобой разговор.

Мои щеки залились румянцем и я невольно, скромно опустила глаза вниз.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — Продолжил он.

— Ну, я… в принципе свободна. — ответила я, одновременно подумав, что отец, наверное, был бы рад, если бы я наконец куда-нибудь выбралась с новым знакомым.

— Отлично! — с радостью воскликнул он. — Составишь мне сегодня компанию в кино? Я все равно собирался идти, но одному будет жутко скучно.

— Это что, приглашение на свидание? — спросила я, не удержав улыбку. Внутри меня зашевелились приятные эмоции, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

В этот момент Бруно выручил Назара от смущения, резко дернув поводок. Я пошатнулась, и Назар успел меня подхватить, его рука уверенно обняла мою талию.

— Можешь считать так, — ответил Назар, расплывшись в улыбке, не выпуская меня из своих объятий. Его глаза светились, и я не могла не ответить ему тем же.

— Я… ладно… Встретимся у кинотеатра, — произнесла я, стараясь скрыть волнение. — А мы пока домой, Бруно нетерпится пообедать после увлекательной прогулки.

После этих слов я ушла, чувствуя, как на щеках играет легкий румянец. В голове крутились мысли о предстоящем вечере.

Глава 41

Вечер обещал быть непредсказуемым. Мы сидим на заднем ряду кинотеатра, и тяжелые дыхания в унисон с ним создавали атмосферу близости, которую трудно было игнорировать. Тусклое освещение мягко окутает нас, и в воздухе будет витать легкая напряженность. Мы оба знали, что этот вечер может стать чем-то большим, чем просто встречей. Наверняка он захочет проводить меня домой, чтобы узнать, где я живу. Но я старалась не думать об этом. Мне нужно было просто отвлечься после расставания с Милошем, пока я не свихнулась от собственных мыслей.

После этого вечера я планировала уехать из города навсегда, оставив после себя лишь пьянящее послевкусие в сердцах тех, кто меня знал.

— Аделин, как приятно снова видеть твою улыбку! — воскликнул отец, появляясь на пороге. Его голос вырвал меня из раздумий, и я обернулась, стараясь скрыть свои переживания за маской радости.

Я перебирала наряды для вечера, выбирая между легким платьем и чем-то более строгим. Важно было выглядеть так, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не казаться безразличной. Я понимала, что этот вечер может стать началом чего-то нового или, наоборот, закончить старую главу. В любом случае, я была готова к любым неожиданностям.

— Пап, это всего лишь встреча, не больше, — ответила я, подбирая образы перед зеркалом.

— Ну да, ну да, не буду мешать тебе готовиться к… встрече, — сказал отец и вышел из комнаты.

Я снова взглянула в зеркало, пытаясь уловить ту самую искорку, которая могла бы зажечь вечер. Внутри меня бушевали противоречивые чувства: с одной стороны, желание забыть о прошлом, с другой — страх перед неизвестностью.

Я выбрала легкое платье, которое обвивало мою фигуру, словно вторую кожу. Оно было достаточно простым, чтобы не привлекать лишнего внимания, но в то же время подчеркивало мою индивидуальность. Я добавила к образу несколько аксессуаров — тонкие серьги и браслет, который когда-то подарил мне Милош. Я на мгновение замерла, вспомнив его улыбку, но быстро отогнала эти мысли. Вечер не для того, чтобы погружаться в воспоминания о том, что уже прошло.

Собравшись, я вышла из комнаты и направилась к двери. В коридоре меня встретил отец, который, казалось, заметил что-то в моем настроении. Его взгляд был полон заботы, но я не хотела, чтобы он задавал вопросы, на которые у меня не было ответов. Я просто кивнула и вышла на улицу, где вечерний воздух обнял меня и наполнил легкие свежестью. Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоить бурю эмоций внутри себя. Вечер обещал быть интересным, но в то же время я чувствовала, как страх и волнение переплетаются в моем сердце.

На улице уже начинало смеркаться, и огни города постепенно загорались, создавая волшебную атмосферу. Я направилась к кинотеатру, стараясь не думать о том, что ждет меня впереди. Каждый шаг приближал меня к моменту, который мог изменить все. Я не знала, что именно меня ждет — возможно, утешение, возможно, новую надежда.

Выступление Аделин.

В считанные минуты произойдет самое важное событие в моей жизни. Последний этюд в этом городе. Я должна сыграть хорошо, должна оставить след на этой потрескавшейся фреске. И вот, мое имя звучит со сцены, я понимаю, что мне пора, пора доказать этому миру, что я жива.

В горле пересохло, но я чувствую, как по венам разливается ледяной огонь. Это не страх, нет, это предвкушение. Предвкушение момента, когда я смогу выдохнуть всю ту боль и надежду, что накопились во мне за эти годы.

Смотрю на свои руки, дрожащие, но полные решимости. Они знают эту мелодию, знают ее лучше, чем я сама. Они жили ею, дышали ею, страдали ею вместе со мной. Сейчас они должны рассказать ее миру.

За кулисами царит суета, но для меня время остановилось. Я вижу лица музыкантов и актеров, их сосредоточенные взгляды, чувствую их поддержку, их веру в меня. Они — моя семья, моя опора.

Делаю глубокий вдох и выхожу на сцену. Свет прожекторов ослепляет, но я вижу их, лица в зале, ожидающие чуда. И я подарю им это чудо.

Я играю, и каждая нота — это часть моей души, частичка моей жизни. В каждой трели — моя боль, в каждом аккорде — моя надежда, в каждой паузе — моя любовь.

И когда последний звук затихает в зале, я чувствую, что все закончилось. Я отдала все, что у меня было. И теперь я свободна…

Но, я вижу, как Назар торопливо поднимается на сцену. Становится на колено. В этот момент я слышу только биение своего сердца. Его голос звучит глухо, как будто из далекого подвала, но он ждет… Ждет мой ответ. А я, не в силах справиться с эмоциями, просто поворачиваюсь и ускользаю за кулисы, оставляя его одного в центре освещенной сцены.

За кулисами путь мне перегородил Милош, и я пошатнулась от неожиданности. Он выглядел озабоченно.

— Мил? — проскользнуло у моих из уст, словно шепот.

— Аделин! — промямлил он, словно растерял все слова, пока поднимался по ступенькам. Я захотела уйти, испариться,