Пленница в Рождество - Лейла Старлинг Страница 5

подрагивать, когда она касается своего клитора. Я включаю камеру ночного видения и увеличиваю изображение. Вид ее блестящей киски заставляет мой член затвердеть в штанах, и я ничего так не хочу, как броситься обратно по коридору в ее комнату и трахнуть ее до бесчувствия, но я сдерживаю свои порывы.

По крайней мере, пока.

Я откидываюсь на спинку стула и обхватываю себя руками, наблюдая, как она теребит пальцами свою прелестную киску. Головка моего члена уже пульсирует от желания, истекая спермой от одного ее вида.

Я закрываю глаза, обхватываю рукой свой член и настраиваю себя на мысли о ней, сосредотачиваясь на ритме ее сладких, хриплых стонов и вульгарных звуках, которые издают ее пальцы, играющие с ее влажной киской. Моя голова откидывается назад, когда я издаю собственный стон, одного звука ее имени достаточно, чтобы довести меня до оргазма.

Яркие пятна начинают вспыхивать перед моими закрытыми веками по мере того, как я быстрее приближаюсь к разрядке. Стоны Тейлор становятся громче, и когда я открываю глаза, ее пальцы быстро и сильно порхают по клитору.

Довольно скоро мы оба кончаем. Тейлор кричит, гоняясь за оргазмом пальцами. Я смотрю в камеру, яростно поглаживая свой член. Она брызгает себе на пальцы и пропитывает кровать своим выделением. Вид этого заставляет меня сильно кончать; я рычу, когда мой оргазм обрушивается на меня, заставляя видеть звезды.

Я сижу, запрокинув голову, и смотрю в потолок, пока в глазах не проясняется. Я никогда раньше не испытывал такого сильного оргазма, особенно когда я еще не был по самые яйца в ком-то.

Когда я, наконец, прихожу в себя после оргазма, я запихиваю член обратно в штаны и вывожу другую пару камер на другой экран, те, что я разместил возле дома Тейлор. Мое раздражение растет от того, что я вижу.

Все, чего я хочу, это вернуться в комнату Тейлор и бросить ее на кровать, но сначала я должен разобраться кое с чем еще.

Обычно поездка от моего дома до дома Тейлора занимает двадцать пять минут, а при моей скорости — всего около десяти. Несмотря на снег и ледяную корку на дорогах, а также на то, что мою машину постоянно заносит, мне удается добраться до ее дома целым и невредимым.

К тому времени, как я добираюсь туда, моя кровь кипит.

Келли стоит в конце подъездной дорожки и разговаривает с полицейским, который дико жестикулирует с выражением паники на лице.

Ее парень успокаивающе кладет руку ей на поясницу.

Я сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев белеют. Здесь слишком много людей — слишком много полицейских. Я не могу делать то, чего действительно хочу, поэтому вместо этого смотрю в лобовое стекло на дорогу передо мной и стараюсь не привлекать к себе слишком много внимания. Краем глаза я вижу, что Келли смотрит в мою сторону; я слегка поворачиваю голову, чтобы она не могла видеть моего лица. Отъехав достаточно далеко по дороге, я смотрю в зеркало заднего вида.

Она наблюдает за мной с подозрением на лице.

Черт. Это была ошибка. Я знал, что здесь полиция, потому что видел их на камерах, но теперь мне придется ждать еще дольше, чтобы убить их. К счастью, у меня хватило предусмотрительности сесть сегодня за руль другой машины, но я не упускаю из виду то, как она меня узнает.

Я сворачиваю за угол и возвращаюсь домой. Когда придет время, я убью их обоих и заставлю пожалеть о попытке оторвать Тейлор от меня. А пока я хочу немного повеселиться со своим новым питомцем.

7

ТЕЙЛОР

Я была так уверена, что это сработает, но, возможно, я ошибалась. Может, у него здесь все-таки нет камер.

Казалось вероятным, что он так и сделает, но опять же, я прикована к гребаной кровати в темноте — зачем они ему вообще здесь понадобились?

Я лежу в постели так долго, что начинаю засыпать, но тут дверная ручка поворачивается, заставляя меня нервничать. Я подскакиваю на кровати и снова натягиваю ночную рубашку.

Человек в маске снова здесь, но вместо свечи у него в руке разноцветные рождественские гирлянды, обмотанные вокруг плеч. Другая рука сжимает тарелку с едой; у меня текут слюнки от восхитительного запаха, доносящегося до меня.

Мой желудок трепещет при виде моего похитителя, стоящего там, окутанного цветом и тенями.

— Теперь я могу поесть? — Спрашиваю я, мой голос срывается, когда он подходит ближе.

Он подходит и встает передо мной; он ничего не говорит, когда выключает свет и протягивает руку, чтобы коснуться моего лица.

— Ты позволишь мне сначала поесть? — Мрачно спрашивает он.

Вместо того, чтобы бороться с этим, я киваю и ложусь обратно, раздвигая ноги так, чтобы быть обнаженной для него. Он опускается передо мной на колени и наклоняется, так что его лицо оказывается близко к моей все еще влажной киске. Мое дыхание сбивается, когда палец в перчатке играет с моим пульсирующим клитором.

— Для человека, который был так увлечен тем, что не позволял мне к себе прикасаться, ты определенно мокрая, моя милая, — говорит он. — Сколько еще раз ты думала обо мне?

Он действительно видел.

Черт.

— Если ты видел, почему не пришел раньше? — Я бросаю вызов, глядя на него сверху вниз и хмурясь.

Вместо ответа мой похититель встает и идет ставить тарелку с едой на стол у двери. Когда он возвращается, то опускается на колени между моих ног и начинает обматывать рождественские гирлянды вокруг моих запястий.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я, слегка встревоженная, когда он привязывает мои связанные запястья к спинке кровати и поворачивает меня так, чтобы моя голова оказалась на подушках. Мое сердце начинает бешено колотиться в груди, а трепет в животе вызывает рвотные позывы.

Мужчина в маске успокаивающе проводит пальцем по моему лицу и нежно успокаивает меня.

— Расслабься, любимая. Я не причиню тебе вреда — ты уже должна это знать.

Я качаю головой.

— Я не знаю, на что ты способен. Я даже не знаю тебя.

Он подходит к краю кровати и тоже обматывает лампочки вокруг обеих лодыжек. Закончив, он задирает ночную рубашку до самой шеи и отступает назад, чтобы полюбоваться моим практически обнаженным телом. Моя кожа теплеет под тяжестью его взгляда.

— Ты такая красивая, Тейлор, — шепчет он, прежде чем снова опуститься на колени и снять маску. В свете маленьких лампочек я едва могу разглядеть его волнистые рыжие