Я тебя у него заберу - Хелен Кир Страница 4

Хочу заботиться. Какой прекрасный глагол, чтобы утолить жажду. Жажду обладать, подчинять и немного ломать. Её — хочется.

— Хватит, — недовольничает.

В ответ смеюсь, еще крепче прижимаю. Мне нравится, когда вырывается. Все равно присваиваю, заканчивая безуспешные попытки побега.

— Смилуйся, — возбужденно смеюсь.

Ловлю нежную щечку в губы. Размашисто прохожусь языком. Вкусная моя. Вкуснее и лучше тех девок, что приходят в нашу спальню. Они мусор. Средство для траха. Никто. Тело с дырками. Отретушированное, фигуристое, послушное тело с отверстиями, которые можно пользовать как хочешь и когда хочешь.

Деньги… Хрустящие купюры превращают людей в животных. Хотя животные чище.

Эти девки биотуалет. И неважно, что они продаются по самой высокой цене на рынке шкур. Чем выше цена, тем больше возможности драть их, как последнюю падаль.

Жестче всасываю тонкую кожу. Катаю на языке вкус жены.

— Влад, — жестко прижигает по щеке. — Зачем ты играешь в мужа и жену? — прилетает по другой. — Все не так! Я тебе не нужна.

Любуюсь сверкающими глазищами. Какая бестия! Блеск!

Щеки жжет, но Марго можно. Разрешено. Ей — всегда да. Потому что удары летят заслуженно.

Молчу и несу дальше.

Наш брак — игра. Игра, да. Но по правилам. По моим.

Знаю, что жена уже не любит меня, да и вряд ли любила. Меня не смущает. Это делает детку более желанной. Ее отторжение — топливо для моего огня. А «пристрастия» лишь добавляют пикантности. Марго чуждо все, что творю. Но твою мать! Видеть, как она страдает бесценно. Это гребаная сила и власть.

Покорить такую женщину дорого стоит. За ее уступчивость можно отдать абсолют.

Трогает тонкую шею. Досадно морщится. Оттягивает, раздраженно отшвыривает. Мягкий овал подпрыгивает и опускается на грудь.

— Неприятно, — режет по глазам, показывая, что колье дрянь полная.

Ни грамма кокетства. Марго не любит ошейники. Но… я подарил. Безумная роскошь для бесценной женщины.

Мой подарок. Мое клеймо. Оно жжет шею, напоминая о том, кому она принадлежит. И она это чувствует. В этом и цель.

Распахиваю ногой дверь в спальню. Несу к кровати. Усаживаю на самый край.

— Я хочу тебя разуть, — ловлю взгляд.

Как покорный раб сажусь на пол, ласкаю ее стройные длинные ноги.

Когда снимаю с нее чулки, словно электрические разряды пробегают по ее коже. Медленно, с извращенным наслаждением, я провожу ими по ногам, чувствуя, как под прикосновениями тело напрягается, а дыхание становится прерывистым.

Не обольщаюсь. Она не возбуждена. Просто реакция тела. Я его изучил. Когда Марго по-настоящему хочет, глаза становятся совершенно другими. А сейчас в них лишь черти от злости бесятся.

Я бы хотел, что мы сейчас все забыли.

— Забудь все, Марго, — шепчу, наклоняясь к щиколотке. Мои губы касаются пальчиков ног, и я чувствую, как она вздрагивает. — Все плохое. Я хочу только тебя. Только тебя.

Ложь? Возможно. Но какая же она сладкая, эта ложь.

Она — моя. Она — моя игрушка, моя собственность. Буду играть с ней так, как мне угодно. Ее страх, сомнения — это лишь часть игры. Я вижу, как жена смотрит, как ее глаза мечутся, пытаясь понять, верить ли мне.

И в этой слабости моя сила.

— Влад, я не хочу. Пожалуйста, не трогай!

Ухмылка перекашивает лицо.

— Тссс. Тихо, моя птичка.

Я люблю ее? Конечно. Люблю так, как может любить хищник свою добычу. Люблю ее уязвимость, ее податливость, ее отчаяние. Люблю видеть, как пытается сопротивляться, как тело выдает ее истинные желания, даже когда разум кричит «нет».

Я целую каждый пальчик, немного посасываю и ласкаю языком, чувствуя, как ее кожа отзывается на мои прикосновения.

Марго знает, что я не тот, кого можно любить просто так. Я — буря, я — огонь, я — бездна. Хрупкая птичка, обречена быть моей. В этом простом объяснении ее счастье, даже если пока не осознает данного факта.

— Какая красивая. Ты прекрасна, моя девочка.

Глаза сверкают опасным огнем. Это отражение моего. Поэтому она все еще со мной. Я надеюсь, что именно поэтому.

— Приятно?

— Прекрати, — шипит.

— Терпи.

Поднимаю голову, встречаясь с ее взглядом. В моих глазах — обещание и угроза одновременно. Она знает, что не шучу. Она знает, что получу то, что хочу.

— Ты моя, Марго, — в моем голосе звучит не только пылкость, но и стальная решимость. — И ты будешь моей всегда.

Я наклоняюсь ниже, мои губы касаются ее губ. Это не просто поцелуй. Это клятва. И пусть она сама выберет какая.

6. Он. Знает

— Ваш чай, Маргарита Николаевна.

Горничная ставит передо мной чашку и тихо удаляется. Рассеянно зависаю взглядом перед собой. Эта ночь… Я не хочу вспоминать. Смутные чувства вызывает, разобрать самой не получится. Окончательно запутываюсь в играх разума.

Нет, с ума не схожу. Нет-нет. Я просто пытаюсь понять. Себя и Влада.

— Хорошо себя чувствуешь? — словно из ниоткуда вырастает. Отпивает из моей чашки, взгляд внимательных глаз максимально сосредоточен. Стережет каждое движение. Сегодня его глаза холодны как впрочем и всегда, но едва уловимую надтреснутость улавливаю. Хм. Раньше ее не было. — Маргарита? — вопросительно.

— В порядке все, — спокойно отвечаю.

Влад поправляет запонку. Внезапно теплая улыбка трогает губы. Это настолько непривычно, что вздрагиваю.

— Спасибо за ночь. Ты была великолепна.

Опускаю ресницы.

Я не… Хм… Да.

Ночь случилась в прямом смысле слова. Ночь в полной темноте при плотных шторах. Ни одного пятна света не было. Ни одного!

Комментировать произошедшее сама для себя не могу. Слов нет. Вряд ли нормальная женщина согласилась бы на подобное после всего, что видела.

Но я ненормальная. Факт. И давайте закончим с этим.

— Влад?

Ловлю нечто в его глазах и надеюсь, что вот если сейчас я попрошу, если потребую, чтобы больше ни одна не переступала порог дома, прислушается к словам или нет? Не ночь тому служит побуждением. Совсем нет. Я просто устала от грязи. Я очень хочу очиститься от липкости.

— Да.

Садится рядом. Моя рука насильно перемещается в его, снова получаю трепетные поцелуи в ладонь. Не сплю же? Внимательно угадываю свои ощущения и — пусто. Кроме недоумения внутри ничего нет.

Помимо того, что витаю в явном непонимании, реально явственно осознаю, что Влад тоже сегодня не такой, как всегда.

Что с ним? Он другой.

— Не мог бы ты выполнить мою просьбу? — отгоняю сомнения.

— М? — склоняется ниже.

— Я не хочу видеть никого из твоих постельных увлечений у нас дома.

Озвучиваю твердо. Говорю, глядя в глаза. Даже после озвученного не