Подобно урагану - Риа Уайльд Страница 3

Как старшая дочь человека, владеющего роскошной сетью отелей и курортов, обслуживающих самых богатых и влиятельных, от меня ждут многого. Но, черт возьми, если я позволю мужчине контролировать меня, даже если это идет вразрез с тем, чему учат таких женщин, как я, в юном возрасте.

Я решила уйти из гостиничной жизни молодой и стала моделью. Я сделала себе имя.

Аррен Лаудер.

Модель. Предприниматель.

Я не только доминировала в модельном бизнесе, но и выпустила линию нижнего белья, которое подходило для любого типа фигуры. И я позаботилась о том, чтобы оно было доступным.

После работы моделью и бизнеса я стала наследницей Lauder Hotels and Resorts.

Мне не нужен был бизнес моего отца, но я знала, что, тем не менее, он достанется мне. Моя младшая сестра Оли подошла бы больше, но она училась за границей, и мой отец ясно дал понять, что бизнес перейдет ко мне, независимо от того, хочу я этого или нет.

Меня тошнило от того, что у меня отняли выбор.

Но я бы разобралась. Я всегда так делала.

Сделав последний глоток вина, я позволяю своему взгляду блуждать по залу, надеясь привлечь внимание официанта, чтобы я могла получить счет, но вместо этого мой взгляд падает на кого-то другого.

Мужчина.

Он сидит у барной стойки во всю стену на одном из кожаных стульев с высокой спинкой, потягивает виски из хрустального бокала и не сводит с меня глаз.

И я узнаю этого конкретного мужчину, я имею в виду, как я могла не узнать?

Высокий, ростом около шести футов четырех дюймов, он возвышался надо мной в офисе моего отца всего несколько дней назад, его красивое лицо слегка заросло щетиной, а его ледяные глаза, кажется, могли бы затронуть каждую глубокую темную частичку моей души. Он до смешного привлекателен, его темные волосы коротко подстрижены по бокам, но на макушке оставлены длиннее, позволяя им по-мальчишески очаровательно падать на лоб. Темные густые брови, нависающие над выразительными серо-голубыми глазами, обрамлены ресницами, которым позавидовала бы любая женщина.

И у него ямочка на щеке.

Та, которая оставляет след на его правой щеке, когда он улыбается.

И, Боже мой, эта ухмылка.

Он выглядит так, словно сошел прямо со страниц романа и воплощает в жизнь все мои фантазии о книжном парне, которые когда-либо были у меня.

Потому что давайте будем честны, единственный хороший человек — это вымышленный.

Можете называть меня озлобленной, мне все равно.

Я встречалась с достаточным количеством мужчин, чтобы знать, что у каждого из них есть свои красные флажки, каждый из которых намного хуже предыдущего.

И, несмотря на это симпатичное личико и, без сомнения, убийственное тело под дорогим костюмом, у мужчины в баре с таким же успехом могла гореть над головой неоновая вывеска с надписью «держись подальше: я либо женоненавистническая задница, либо я плейбой, и я разобью тебе сердце».

Ни на то, ни на другое у меня не было настроения.

Утром у меня была фотосессия для рекламы духов, а днем — еще одна, и теперь, когда я поела, мне нужно было немного поспать.

Когда официант возвращается, я расплачиваюсь за еду и напитки и собираю свои вещи, надеваю куртку поверх пыльно-розового платья, которое выбрала для вечера, завязываю пояс вокруг талии, чтобы он был туго затянут, и выхожу из-за стола.

Я вежливо улыбаюсь всем, кто здоровается со мной на выходе, но как только я выхожу за дверь, я вдыхаю чистый, свежий глоток ледяного зимнего воздуха. Шел снег — какой шок — добавляясь к растущему покрову, уже накрывшему город.

Я держусь подальше от него, чтобы сохранить белые туфли от Лабутен, и звоню водителю с телефона.

Я дрожу от холода, пока жду.

Дверь позади меня открывается, и я чувствую, что кто-то подходит ко мне. Незаметный взгляд налево показывает, что мужчина из бара встал рядом.

— Здесь целый тротуар, где ты можешь подождать, — замечаю я.

— Не заметил, — от его глубокого тембра голоса у меня по спине пробегает холодок.

Он пахнет так чертовски хорошо, что это было несправедливо, выдержанным виски, специями и мускусом. Мне захотелось уткнуться носом в его шею и вдохнуть.

— Ты не возражаешь? — я сглатываю.

— Вовсе нет, мисс Лаудер, — он смотрит на меня сверху вниз. — Вам холодно?

— Нет, — я лгу.

Он хихикает и снимает пиджак, укладывая его так, чтобы только ткань касалась моего тела, а не его рук:

— Ваша машина подъезжает из-за угла. Возвращайтесь домой в целости и сохранности, мисс Лаудер. Оставьте пиджак себе.

А затем он уходит, исчезая за углом ресторана в одной рубашке, которая щедро натягивается на его широкие плечи, когда мой водитель останавливается на заснеженной дороге передо мной.

И хотя машина была прогрета, а сиденья излучали тепло, я подтягиваю пиджак поплотнее, придерживая лацканы рукой, и делаю то, что мне хотелось сделать на тротуаре. Я вдыхаю этот опьяняющий аромат.

Глава Вторая

Шесть из семи дней я работала. Если это была не съемка, то это была реклама, а если это была не реклама, то я была на фабрике, где одобряла новые линии нижнего белья для пополнения ассортимента интернет-магазина. И если бы не это, я была бы в отеле Lauder в центре Портленда, помогала своему отцу, хотя у него под рукой были тысячи сотрудников.

Я была занята.

И устала.

Стук моих каблуков по плитке действует так же благотворно, как стук дождя по жестяной крыше. Было что-то особенное в ровном, сильном постукивании моих туфель по полу. Мне нравилось звучание, и я предпочитала носить туфли на каблуках.

Любовь к каблукам зародилась, когда мне понадобились лишние сантиметры в росте, ведь как модель я и так была ниже среднего роста, а в начале своей карьеры я не хотела, чтобы какая-то часть моего тела, особенно та, которую я не контролировала, влияла на мои шансы на успех.

И в первый год ношения этой обуви на ногах я ее ненавидела, пока однажды не перестала. Конечно, это не самая практичная пара обуви, но я же не собираюсь в них отправляться в поход.

Моя помощница оживленно болтает рядом со мной, постукивая ногтями по экрану мобильного, отвечая на мои электронные